Пока я шла до столовой, размышляла: как же так? И пришла к выводу, что когда сами здания пропитаны столькими охранными, магогасящими и прочими чарами, направленными на то, чтобы юные дарования все вокруг не разнесли, бытовые заклинания просто могут конфликтовать со всей этой системой безопасности. Скажем, активируются чары мытья пола, а их бац — и всосал контур, отвечающий за ликвидацию потопов. А водники их могут утроить на раз-два…

Но если в академии есть столько обслуги, то и затесаться можно было среди тех же прачек. Или поваров… В академию сейчас как раз такой потребен, со слов секретаря. Прежний ногу обварил. Не без помощи ли кого из моих коллег по цеху?

Надо бы на новенького взглянуть… Да и просто заглянуть на кухню. Ужин был опять не ахти — тушеная капуста с привкусом надежд на то, что завтра будет мясо.

Зато пока жевала, в голове сложился план. После полуночи загляну в лазарет, навещу расшибившуюся рыжую, выясню, что случилось с амулетом. А заодно — проверю, не очнулся ли Беглый в своих кустах… Как-то не по-светски мы с ним беседу закончили. Надо бы пояснить, что случайно его ткнула, чтобы больше он на меня так не нападал и не преследовал. Пусть ищет своих убийц в другом месте. И кстати, за что его гильдии заказали? А главное — почему он до сих пор при этом жив?

Впрочем, чужие смерти — дело десятое. Я скромная воровка. И меня это касаться не должно. Мое дело — спереть кубок, и только.

А для этого нужно не выделяться. Делать вид, что ты обычная тихая адептка… К слову, об учебе. Надо бы хотя бы глянуть, что за бумаги мне куратор всучил сегодня.

С такими мыслями и вернулась в комнату. Моя соседка к этому времени уже спала. И даже на своей постели! Дышала ровно, неглубоко. Только световой артефакт не выключила. Я тот развернула и чуть притушила. А после достала из сумки кипу листов и принялась изучать их. Расписание, правила внутреннего распорядка, список литературы, методички… Скука смертная. Я быстро отсортировала: это можно вообще не открывать, это пролистать, чтоб совсем не засыпаться на лекциях, это… Да чтоб тебя!

Монография Милорада Краля. Переписать основные вехи Корифского кризиса. Конспект обязателен к завтрашнему утру, первому предмету. Вместо конспекта можно сдать только свидетельство о вашей смерти. Ни лекарские справки, ни иные отговорки не принимаются. За невыполнение поднимается вопрос об отчислении.

— И почему в академии надо обязательно учиться… — тоскливо и едва слышно протянула я, глянув на ночь в окне. — Как будто других дел здесь нет.

Но раз куратор выделил этот конспект особо — то, похоже, дело серьезное. А вылететь с треском во второй же день — это будет позор, который дорого мне обойдется! В двенадцать золотых, как минимум! И это — не считая стоимости мундира!

Я побарабанила пальцами по столу.

Библиотека уже закрыта до утра. А до того осталось шесть ударов колокола. Рассветы в рое-месяце ранние. А у меня еще куча всего — спать некогда.

Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления… Я выключила светляк на стене и замерла в темноте, прислушиваясь. Тишина.

Пора.

Бесшумно переоделась в любимые темные штаны, черную рубашку, колет, повязала на светлые волосы платок так, что он закрыл не только белобрысую макушку, но и половину лица, перекинула через плечо сумку, которую не рискнула, как и до этого, оставлять в комнате. Только выложила все лишнее и безобидное, навроде кулька с тыквенными семечками. Попрыгала. Ничего не звенело. А после приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Тот был пуст.

Глава 6

В облюбованное еще днем окно уборной я выскользнула угрем. Железные когти, едва их надела, тотчас вросли в мои пальцы — так теперь средний и безымянный на обеих руках превратились в изогнутые лезвия, заговоренные так, чтобы надежно впиться даже в малую расщелину меж камнями и при этом не потревожить охранку.

Вот и сейчас был едва слышен тихий скрежет. Шыр-шыр-шыр… Тело работало само, руки и ноги помнили сотни таких спусков и подъемов. А я медленно двигалась вниз по стене, сливаясь с ней в темноте.

Ночь дышала в лицо свежестью, смешанной с одуряющим ароматом жасмина и сирени. Где-то далеко, за стенами академии, ухал филин. Ему вторил сверчок, настырный, как кредитор, выбивающий долги.

Небо над академией сегодня висело низкое, тяжелое от звезд. Их было так много, что казалось — кто-то рассыпал над столицей мешок серебряных монет да так и не собрал.

Тряхнула головой. Хватит лирики. Риса, ближе к делу и к покалеченному после приземления телу. Разбившаяся рыженькая сама себя не допросит.

Спрыгнула на землю, беззвучно, точно тень. Сняла когти, спрятала в сумку и прислушалась. Тишина. Только филин все ухал, будто доносчик.

Глянула на дерево, с которого доносился звук, и выразительно провела ладонью по шее, показав, что бывает с фискалами и ябедами.

Пернатый подавился своим «угу» и заглох. Понятливый.