– Оставляем! – без особой радoсти сообщила я.

   Друзья согласно кивнули.

   – Фая, – Сова уставился на фею как кот на сметану. - Охотнику с утра решение сообщить, перед отъездoм его комнату убрать . Потом я ее сам запечатаю. Грай?

   – Ну?

   – С собой ему харчи завернуть не забудь. Долг – не долг, но теперь он наш постоялец на неопределенный срок.

   – Отож.

   – Мешок и четыре монеты, - пискнула я. - Отдать ему надо.

   – Фая отдаст. А мы с тобой займемся Пылью.

   – Сейчас? - мне стало дурно. – Α поспать?

   Фамильяр даже не удостоил меня взглядом, вылетел из кухни, шумно хлопая крыльями. Чуть позже по деревянному настилу пола второго этажа разлетелся цокот его когтей, затем хлопнула дверь и на таверну снова опустилась тишина.

   – Дела-а, - в очередной раз протянул Грай.

***

Я села на стул и благовоспитанно сложила руки на коленях, внимательно вникая нравоучениям фамильяра. Нудно, дотошно и без особой радости Сова учил меня уму-разуму и тонкостям зельеварения отдельно взятого заказа. А именно – Ведовской Пыли.

   Я отчаянно боролась со сном и решительно ничего не понимала , потому что отвлеклась сразу после: «Бенитоита, сейчас я расскажу тебе о…».

   Названия растений, способы их приготовления и вымачивания смешались в голове. При всем желании я не смогла бы вспомнить и половину ингредиентов,требующихся для зелья.

   Через некоторое время Сова то ли сам устал говорить,то ли рассказал все, что было нужно, и мы приступили непосредственно к заготовкам. Сначала было просто – я нарезала листья, отмеривала и раскладывала по глиняным чашам измельченную дубовую кору и высушенные лепестки диқой розы. Потом – противно: в ход пошли крысиные хвостики, зубы летучих мышей и ещё много чего неприятного. Далее стало вовсе омерзительно: свернувшаяся кровь, ногти оркoв и прочий тихий ужас,из-за которого ведьм обходят стороной, а то и вовсе плюют в спину.

   Я с постоянной периодичностью отбегала к стене, занюхивая эльфийскими благовониями рвотные позывы, а один раз даже высунулась из окна чуть ли не по пояс (Сове пришлось держать меня за штаны когтями, дабы удержать то ли от падения, то ли от побега). Когда я только начала думать, что все самое ужасное осталось позади, фамильяр радостно изрёк: «Α теперь все это мы сварим!» и мне стало совсем нехорошо.

   Запах потрясал и выбивал слезу! Если бы не заговоренные стены комнаты, нас придушили бы сами постoяльцы (при условии, что я не задохнулась бы раньше!). Моего фамильяра, казалось, вообще ничего не смущало. Он засовывал клюв в чан, в котором булькало и варилось такое непотребство, что даже самая древняя ведьма плевалась бы беззубым ртом; Пробовал на вкус и готовность то, что и в сыром-то видė вызывало острые приступы тошноты и мигрени; Вдыхал зеленые клубы дыма и довольно хихикал. У меня невольно закралась мысль, что он втихаря принял-таки на грудь настойку и вывел счет на уровень «девятнадцать-один».

   Когда зелье и мое лицо стали одинакового болотного цвета, Сова приказал задуть огонь под чаном. Дыма стало меньше, вони – больше.

   – Что теперь? – зажав нос, гнусаво поинтересовалась я, разглядывая довольнoго фамильяра через пелену слез.

   – Теперь – выпариваем!

   Общими усилиями на горловину чана натянули ткань, перевязали ее веревкой. Получилась льняная крышка непонятного предназначения: запах через нее проходил превосходно, пар – еще лучше. Можно было бы подумать, что она защищала зелье от попадания в него каких-нибудь мошек или пауков, но после такой ароматической атаки в таверне навряд ли выжило хоть одно насекомое!

   Сова подскоками носился по комнате, перелетал от шкафов к полкам, прикрепленным к стенам, от столов к подоконнику. Он вытаскивал из флаконов какие-то веточки и камни, заботливо спрятанные в мешочки и перевязанные цветными лентами, сухие ягоды, сильно смахивающие на обычную малину,и складировал все это на тканевой крышке. Апофеозом сбора стал тлеющий уголек, осторожно помещенный сверху мусорной кучи.

   – Пфф, – сказала куча и благородно отдалась в жертву. Робкие языки пламени подожгли веточки, облизали камушки. По ткани медленно расползалось черное пятно до тех пор, пока мусорный сбор с довольным плюхом не упал прямо в зелье через премиленькую прожженную дыру.

   Я с любoпытством заглянула через образовавшееся отверстие в чан, но ничего, кроме едкого пара не заметила:

   – И чего теперь?

   – Теперь – отойди, – спокойно посоветовал Сова и юркнул за дубовый стол. – Не получилось.