Один из старших магов сказал, что печать нестабильна. Верховный магистр, стоявший у центрального алтаря с ладонями на древнем камне, ответил, что она и должна быть нестабильной, потому что источник сопротивляется. По залу прокатился низкий гул, и серебряные символы поднялись в воздух сложными линиями древнего языка. Эллирия шагнула вперёд и спросила, уверены ли они, что понимают, с чем пытаются связаться. Несколько магов сразу посмотрели на неё с раздражением, но она уже не могла молчать. Они видели, что сила Айи разрушает подавляющие печати, искажает магию, что даже тьма Кая меняется рядом с ней. Разве можно трогать источник, не понимая последствий?
Один из советников холодно ответил, что именно поэтому источник необходимо уничтожить. Эллирия спросила, вместе ли с девушкой, и получила такой спокойный ответ, будто речь шла о сломанном артефакте, а не о живом человеке. Если потребуется — да. В груди у неё стало холодно. Айя раздражала её с первого дня своей дерзостью, своим хаосом, тем, как Кай смотрел на неё. Но смерти Эллирия ей не желала. Никогда. Верховный магистр произнёс, что носитель уже почти неотделим от источника, а если связь укрепится окончательно, Империя потеряет возможность контролировать первородную магию. В этих словах Эллирия наконец услышала не заботу о мире, а страх Совета потерять власть.
Когда разговор коснулся Кая, зал стал ещё холоднее. Верховный магистр сказал, что Блэквуд больше не способен принимать рациональные решения, что его тьма начала синхронизироваться с первородной магией и что, если хаос и тьма окончательно соединятся, удержать их будет невозможно. Никто не договорил, но всем стало ясно: Совет боится не только Айю, он боится Кая рядом с ней. Боится того, что вместе они станут сильнее любого закона, любого ритуала, любой цепи, которой Империя привыкла удерживать тех, кто ей нужен.
Над алтарём поднялась Первая имперская печать подавления. Огромная, ослепительно серебряная, почти живая, она вращалась вокруг собственного центра, и в её свете двигались древние символы запретного языка. Эллирия знала легенды. Все знали. Печать использовалась всего несколько раз за историю, и после неё исчезали целые магические линии. Она могла запечатать хаос, разрушить связь, убить носителя. Эллирия резко сказала, что они сошли с ума. Верховный магистр приказал ей следить за словами, но она впервые не послушалась. Если источник связан с самой тканью первородной магии, никто не знает, что произойдёт после его разрушения. Совет был готов рискнуть. Даже если половина Империи сгорит. Лишь бы уничтожить то, что не поддаётся контролю.
В этот момент Эллирия вспомнила взгляд Кая в академии, когда он впервые открыто встал между Советом и Айей. Тогда ей казалось, что он ослеплён чувствами. Теперь она понимала: он увидел правду раньше них всех. И именно поэтому пошёл против Империи. Эллирия опустила взгляд на свои руки и впервые по-настоящему почувствовала стыд. Если Айя погибнет, если Кай будет уничтожен, часть этой вины навсегда останется на ней.
В старой крепости Дарвен, Кай, Айя и Ренар молчали над картой, разложенной на длинном деревянном столе в главном зале. Снег бил в узкие окна, древние руны мерцали тревожным серебром, а воздух был плотным от магии и недоверия. Дарвен пришёл не как враг, но напряжение между ним и Каем всё равно стояло почти физической стеной. Кай требовал говорить прямо, без приветствий и благодарностей. Дарвен устало усмехнулся, заметив, что Блэквуд невероятно гостеприимен, а Кай холодно ответил, что Дарвен появляется только тогда, когда приносит проблемы. Ренар пробормотал, что они снова начали, и Айя на секунду закрыла глаза: даже конец мира не мог заставить этих двоих разговаривать нормально.
Дарвен снял мокрый от снега плащ и сказал, что Совет откроет путь к источнику через старые храмы Первой Империи. Он знал это потому, что северные архивы изначально принадлежали его роду, который веками хранил часть записей о первородной магии, сам толком не понимая, что охраняет. Империя называла эту силу хаосом, проклятием, ошибкой, но в старых текстах было другое понимание: источник нельзя уничтожить напрямую, потому что он связан с самой магией мира. Совет решил иначе. Если уничтожить носителя, связь оборвётся. Кай произнёс это вслух — они собираются убить Айю — и тьма вокруг него дрогнула так резко, что огонь в камине вспыхнул выше.
Кай спросил, почему Дарвен пришёл только сейчас. Удар был точным и жестоким, и Айя сразу поняла: Кай намеренно причиняет боль, потому что ревнует и ненавидит сам факт того, что Дарвен был частью её жизни. Дарвен понял это тоже, но на этот раз не стал отвечать прежней злостью. Он только устало сказал, чтобы Блэквуд расслабился: он уже понял, что Айя выбрала его. Воздух в зале стал тяжелее. Айя отвела взгляд, чувствуя, как сердце дрогнуло, а Ренар негромко пробормотал, что это почти романтично и его сейчас стошнит.