Высокие двери церемониального зала медленно открылись, и Айя замерла. Внутри всё было готово для обряда. Огромный зал тонул в чёрном и золотом свете, факелы вдоль стен горели слишком ярко, древние руны на полу пульсировали багровым, а в центре находился ритуальный круг — сложный, огромный, пугающе древний. Чёрные символы переплетались с золотыми линиями, уходя под мраморный пол, и вся магия этого места ощущалась живой. Голодной.
Это была не церемония. Это была клетка.
В зале уже собрались гости северных родов. Высокие фигуры в тёмных одеждах поворачивались к ней одна за другой. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с откровенным превосходством, некоторые — почти с жалостью. Но хуже всего было другое: никто не видел в ней человека. Только будущую часть рода Дарвена. Будущую собственность.
Айя остановилась у входа. На секунду захотелось просто развернуться и бежать — через весь замок, в лес, в снег, куда угодно, лишь бы подальше. Но золотые нити платья снова болезненно сдавили магию внутри, напоминая: бежать почти некуда.
— Ты выглядишь так, будто идёшь на казнь.
Голос Дарвена прозвучал совсем рядом. Айя подняла голову. Он стоял у ритуального круга, полностью в чёрном, с серебряными символами рода на воротнике. Взгляд был слишком сосредоточенным для человека, который должен радоваться собственной свадьбе.
Айя смотрела на него несколько секунд и неожиданно поняла: он тоже напряжён. Очень сильно.
Дарвен подошёл ближе. Гости вокруг тактично отступали, оставляя их почти одних среди огромного зала, но Айя всё равно чувствовала чужие взгляды на коже. Он остановился напротив, медленно скользнул взглядом по платью, по золотым нитям, по её лицу, и на короткое мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль.
— Ещё не поздно всё облегчить.
Айя горько усмехнулась.
— Ты серьёзно думаешь, что после всего сказанного это звучит нормально?
Дарвен тяжело выдохнул. Он выглядел уставшим не физически, а глубже, будто последние дни тоже ломали его изнутри.
— Если ты перестанешь сопротивляться, печать не будет настолько болезненной.
Айя почувствовала, как внутри всё холодеет. Теперь даже угрозы звучали почти мягко. Она посмотрела на ритуальный круг, на древние символы, на магию, которая ждала момента обряда, а потом снова подняла взгляд на Дарвена. И впервые увидела правду настолько ясно, что стало почти больно.
Он действительно любил её. По-своему. Именно это было самым страшным. Потому что его любовь не давала свободы, не оставляла выбора и не принимала отказ. Она душила, подчиняла, превращала человека в собственность.
— Я могу сделать так, чтобы тебе не пришлось бояться, — тихо сказал Дарвен.
Айя почувствовала не только злость. Жалость. Короткую, горькую. Сейчас он выглядел человеком, который действительно не понимает, почему всё делает неправильно. Он хотел оставить её рядом любой ценой и не замечал, что именно этим уничтожает всё между ними окончательно.
— Это не любовь, Дарвен.
Он замер. Взгляд стал темнее.
— Ты не пытаешься быть со мной, — продолжила Айя, не отводя глаз. — Ты пытаешься владеть мной.
Тишина между ними стала тяжёлой. Где-то в глубине зала продолжала двигаться магия обряда, руны медленно пульсировали под ногами, гости шептались всё тише.
— А если я просто не могу тебя отпустить? — произнёс Дарвен почти беззвучно.
В этих словах не было привычной холодности. Только честность, слишком поздняя и слишком опасная. Айя увидела перед собой уже не наследника северного рода, не человека, пытающегося выиграть, а мужчину, который слишком глубоко увяз в собственных чувствах и окончательно потерял границу между любовью и одержимостью.
Обряд начался. Ритуальный круг под ногами вспыхнул багровым, древние символы вдоль пола задвигались, словно живые, воздух в зале стал настолько тяжёлым от магии, что каждый вдох отдавался болью в груди. Гости северных родов поднялись со своих мест тихо и одновременно, будто подчинялись единому ритму. Факелы вдоль стен вспыхнули ярче. Магия замка проснулась окончательно.
Айя стояла внутри круга неподвижно. Золотые нити платья нагревались, всё сильнее подавляя её силу, и казалось, будто магия внутри буквально задыхается под чужими печатями. Дарвен находился напротив, слишком близко. Его взгляд был тяжёлым, напряжённым, почти болезненным.