Он перестает хмуриться, а затем снова обращает свое внимание на Денвера и Мейсона, которым абсолютно наплевать, о чем мы здесь говорим. Они слишком заняты спором о сексуальной ориентации Денвера.

- Удивительно, как ты не догадался, что ты би, до того, как мы начали встречаться. Твое отрицание, должно быть, было сделано из кевлара или чего-то подобного.

- В принципе, да, но даже ты, мистер Пансексуал, должен признать, что Джордан, может, и не в твоем вкусе, но охуенно горяч. У него такой томный взгляд, который выглядит точь-в-точь как... - щелкает пальцами Денвер. - Знаешь, на кого он похож? Если бы Флинн Райдер из «Рапунцель: Запутанная история» был настоящим человеком. - Он указывает на Джордана.

Джордан поворачивается ко мне.

- Я должен чувствовать себя польщенным или оскорбленным? Я не уверен.

- Пусть спорят между собой. Я хочу лечь спать.

- Я тебе нужен? Я, пожалуй, еще немного побуду. Здесь хорошо. Расслабляюсь.

Он не смотрит на меня, говоря это, и не знаю, что с ним, но снова наклоняюсь, чтобы другие не могли услышать, что я хочу сказать.

- Я и не думал ложиться спать.

Его член дергается под моей ногой, но он не реагирует. По крайней мере, сначала. Он смотрит прямо перед собой с безразличным выражением лица.

Я думал, для него это будет простым ответом. Он вот-вот выиграет дурацкое пари. Снова. Мне следовало прислушаться к собственному совету и никогда не ставить против Джордана.

Но сейчас, на пороге победы, есть что-то особенное в том, как он отказывается смотреть мне прямо в глаза, как его рука исчезает с моего бедра, и даже в том, как он похлопывает меня по ноге, чтобы я встал.

- Мы идем в постель. - Мог ли я еще больше перефразировать это в «Мы идем заняться сексом»?

Но, к моему удивлению, и, возможно, к удивлению Джордана, судя по его лицу, парни ничего не говорят. Может, они перестали говорить о сексе. Или, может, все у меня на лбу, как будто мигает какой-то сексуальный маяк. О, неужели это и есть гей-радар? Квир-люди могут определить, когда вот-вот начнется что-то квирное.

Блядь, даже не думай о том, что вот-вот начнется.

Мы поднимаемся по лестнице, Джордан особенно медленно, и возникает ощущение, что, возможно, мы не понимаем друг друга.

Я жду его у своей двери, и его ноги застывают рядом. Коридор между нами кажется длинным и пустым.

- Ты в порядке? - спрашиваю я.

- Устал.

Мой взгляд сужается, и я делаю неуверенные шаги в его сторону.

- Знаешь, если ты когда-нибудь собирался выиграть пари, то сейчас у тебя есть шанс.

Мог ли я выразиться еще яснее?

Губы Джордана подергиваются.

- О, я понял. Думаю, все там, внизу, точно поняли, каковы были твои планы, когда мы пошли сюда. Тебе нужно поработать над тонкостью.

- Боже, сначала я был слишком неловким и дерганым, а теперь слишком очевиден? Я пропустил золотую середину?

- Похоже, у тебя только две скорости.

- Так… ты не заинтересован войти ко мне? Прости за двусмысленность… нет, подожди, не прости.

Джордан запрокидывает голову.

- Блейк.

- Что?

Его серые глаза встречаются с моими.

- Ты мне нравишься. Правда. Когда ты взял меня сюда, я понял, что ты, возможно, самый близкий мне человек, которого можно назвать настоящим другом в Голливуде. Ты настоящий, а это большая редкость в нашей индустрии.

- И?

Борьба в его глазах очевидна.

- О, на самом деле ты не хочешь… со мной.

- Охуеть, как хочу, но это... и... - Он вздыхает.

Я подхожу еще ближе и кладу руку ему на бицепс.

Плохой ход. Даже это меня нервирует. Джордан отвергает меня, но мой член этого не замечает.

- Это же я, - говорю я. - Ты можешь сказать мне все, что угодно. Просто скажи. Никакого осуждения, помнишь?

- Я не хочу, чтобы ты был, как другие. - Джордан даже не смотрит на меня, говоря это.

- Какие другие? - Мое лицо вытягивается так же резко, как и моя рука на его плече. - О.

- Я не говорю... - быстро встревает он. - Ну, сказал, но я не имею в виду, что ты будешь таким же придурком, как другие, но я переживаю расставание с Беном, и уже много раз оказывался в такой ситуации. Даже не представляешь, как сильно я хочу стать таким парнем для тебя. - Джордан прижимает меня к себе. - Ты можешь это почувствовать.

Конечно, могу.

- Но, думаю, в жизни каждого человека наступает момент, когда приходится выбирать самосохранение. И, честно говоря, мне, наверное, следовало сделать это в тот же миг, как я узнал, что Бен мне изменяет.

Сердце разрывается от жалости к нему, что только заставляет меня хотеть заключить его в объятия и утешить, но я также знаю, что ему, должно быть, тяжело. Очевидно, что он хочет меня, я не сомневаюсь в этом, и если проберусь в его комнату и буду рядом, это будет искушением, которого он не хочет.