– В прошлом году. В декабре. Тогда ты целовал меня при каждом удобном случае. Нет, я понимаю, что потом мы… Но летом, в августе… Мне вообще казалось, что ты от меня шарахался.

Дима лежал, закинув руку за голову, словно обдумывал мои слова.

– Я не хотел тебя привязывать к себе. Хотел дать тебе возможность уйти, если для тебя… ну, такая жизнь станет в тягость… Но ты ошибаешься, если правда думаешь, что я не хотел быть с тобой. Не хотел тебя.

Он снова улыбнулся.

– Да я с ума сходил. Дымился весь.

Я засмеялась. Ответ мне понравился.

– А сейчас всё? Притушили пламя? С ума больше не сходишь?

– Ещё больше схожу, – Димка перевернулся и навис надо мной. Медленно опустил голову, нашёл мои губы…

Это были самые чудесные выходные за… да, пожалуй, за всю мою жизнь. Я, наверное, выглядела глупо – у меня с лица ни на минуту не сходила блаженная улыбочка. Да и у Димки тоже. Он вообще как с цепи сорвался, почти не выпускал меня. До конца больше не доходил – щадил меня, но целовал, обнимал, трогал постоянно, будто хотел компенсировать все прежние дни и месяцы. На ковре у разожжённого камина мы тоже всё-таки целовались. Так что одна моя романтическая мечта практически сбылась. Даже две: ещё мы включали музыку на Димконом ноуте, какие-то нежные инструменталы, и танцевали медлячок – ну, точнее, покачивались, обнимая друг друга. А когда проголодались – заказали пиццу и кучу всего вдобавок. И в кои-то веки у меня не свербело. Моя внутренняя экономка решила не портить сегодня нам вечер.

В воскресенье вечером я собралась домой, и Димка вдруг сказал:

– Мне не хочется, чтобы ты уезжала. Не только сегодня, а вообще. Я хочу, чтобы мы жили вместе. Хочу с тобой засыпать и просыпаться…

Хорошо, что он не видел, какое у меня сделалось лицо. Как у счастливого идиота.

– Я тоже ужасно не хочу уезжать, – прижалась я к нему. – И если бы не надо было утром на пары, никуда бы не поехала. Жаль, что ты так далеко живешь.

– Можно ведь на такси ездить.

Тут уже экономка во мне подала возмущенный голос.

– Каждый день на такси?

– Ну да. Мне это ничего не стоит.

– Ну нет, это слишком. Может, это для тебя и придурь, но я не могу так. У меня тоже есть принципы. И я не могу так… Не обижайся, пожалуйста.

– Я не обижаюсь, просто не понимаю тебя. Что здесь такого? Это же такая мелочь. Да и вообще если мы вместе, то это нормально, это естественно, это так должно быть. Мужчина должен содержать свою женщину.

– Не говори так! – взвилась я. – Меня от одного слова «содержать» всю корежит. Женщина, которую содержит мужчина, называется содержанкой. Да я скорее умру, чем ею стану.

Дима тоже, по-моему, злился, ну или негодовал.

– Господи, Таня, да что за дикость у тебя в голове? А если мы с тобой поженимся?

Я тут же смущенно зарделась и на миг потеряла суть разговора.

– Что?

– Ну как мы будем жить, если поженимся? У каждого будет свой кошелек? Каждый будет есть отдельно, отдыхать отдельно? А если у тебя кончатся деньги? Ну, или у меня? Будем брать друг у друга взаймы? Под проценты, под расписку? Блин, ну это же чушь!

– Ну нет. Но зачем ты сравниваешь? У нас же не так всё серьезно. В смысле, мы же не муж и жена. Может, потом… ну, если у нас всё сложится, мы и правда когда-нибудь поженимся, как-то изменится всё…

Я разволновалась и с трудом выразила свою мысль. Но Димка ещё больше помрачнел.

– Лично для меня у нас и так всё предельно серьёзно. Что может изменить какой-то штамп? Думаешь, мы будем любить друг друга сильнее? Больше доверять? Или что?

– Дим, давай вернемся к этому спору позже. Но пока, вот так сразу, я не могу брать у тебя деньги. Не дави на меня, пожалуйста. Может, мне надо время, не знаю…

– Извини, – вздохнул он.

Я, словно извиняясь за этот спор, за свою горячность и категоричность, поцеловала его со всей нежностью. Он на секунду замер, но почти сразу дрогнул и ответил на поцелуй. Это хорошо. Это значит, мы не поссорились.

– Дим, я постараюсь выкроить время на неделе. У нас в среду всего две пары будет, и я сразу после универа к тебе поеду.

– Буду ждать, – улыбнулся Дима, хотя я видела, что он… нет, не то что пал духом. Просто эти два дня он прямо светился весь, а теперь словно погас.

– Я обязательно приеду! Береги себя. Будь очень осторожен. И телефон больше не теряй. А то я с ума схожу, когда не могу до тебя дозвониться.

– Постараюсь, – пообещал он.

Уезжала я с тяжелым сердцем, всю дорогу до дома обдумывала его слова и всю нашу ситуацию.