Он больше ничего не говорит.

А я так и стою, глядя на него. Не нахожу сил сдвинуться с места. Будто примерзаю к полу.

– Почему, Богдан? – спрашиваю громче.

– Собирайся, Аля, – ровно повторяет он.

– Нет, нет, – качаю головой. – Один раз я тебя уже послушала. Больше так не будет. Если бы я позвонила маме раньше, если бы сразу разобралась и… Они давно не были в сети. Телефон отключены. Это странно. Очень странно. Ты слышишь? Мама ни разу не позвонила мне с нашего последнего разговора. Ничего не написала. Совсем. Это вообще на нее не похоже. И когда мы с ней говорили. Еще в тот раз. Что-то явно было не так. Уже тогда. Понимаешь?

Замолкаю. Потому что Гром смотрит на меня с таким выражением, что я сама не могу не понять.

Он в курсе. Полностью. Всего. Для него ситуация с моими родителями не сюрприз. Он знает.

– Где они? – спрашиваю глухо. – Что ты от меня скрываешь, Богдан?

– Сейчас не время это обсуждать.

Его ответ заставляет меня шире открыть глаза.

Еще недавно казалось, что я отошла от наших прошлых недомолвок. Все сложилось воедино. И я волновалась за Грома.

Но теперь так и тянет ему врезать. Побольнее.

– Ты что мне говоришь? – бормочу. – Не время? А когда будет время? Так, может, я чего-то не понимаю, но ты…

– Да, Аля, не понимаешь, – спокойно заключает он. – Нужно собираться и выезжать. Я отвезу тебя в надежное место. Там ты будешь в безопасности. Поэтому бери свои вещи. Или тебе помочь?

– Я хочу к своей семье, – говорю твердо. – Только там для меня безопасно. И знаешь, я и шагу не ступлю, пока ты мне все нормально не объяснишь.

Что-то мелькает в его глазах. Что-то такое, чего не могу толком разобрать. Но мне только тревожнее становится за родителей.

Правда подумать и осознать ничего не успеваю.

Уже в следующую секунду Гром обхватывает меня за талию, перебрасывает через плечо и несет прочь из дома.

– Ты что творишь? – кричу.

Колочу его ладонями по спине.

– Помогаю, – спокойно отвечает он.

И судя по тому, как невозмутимо звучит его голос, моего сопротивления парень будто вовсе не замечает.

– А ну отпусти меня! Сейчас же!

– Ты сама сказала.

– Что?!

– Шагу не ступишь.

– Богдан!

Он усаживает меня на переднее сиденье машины, пристегивает ремнем.

– Отпускаю, – заключает ровно. – Видишь, Аля? Делаю все, что ты захочешь.

51

Богдан проворачивает все настолько быстро и ловко, что у меня не остается никакого шанса освободиться. А буквально через пару секунд машина уже трогается с места.

Чувствую себя в ловушке. И даже стукнуть Грома нельзя, потому что он за рулем. Только еще больше проблем создам, если дерну его.

Кричать тоже бесполезно. Ничего этим не добьюсь.

Хорошо. Попробую иначе. Но сначала нужно успокоиться, а как успокоиться не представляю. Слишком сильно меня колотит. Ледяная паника накрывает, лишь стоит подумать о родителях.

Не могу не прокручивать разные варианты. И воображение у меня хорошее, что только еще сильнее усугубляет ситуацию.

– Ты же знаешь, – говорю, с трудом сдерживая истерику. – Ты все знаешь, Богдан. Ты просто не можешь не знать.

Уверена, планы отца для Грома не секрет. Он в курсе событий. А в том, что именно Царьков причастен к ситуации с исчезновением моих родителей уже не сомневаюсь. Больше некому. И таких совпадений не бывает. Ну не могли ведь они без причины пропасть.

Значит, надо разобраться.

Вот только Богдан молчит и никак не спешит прояснить ситуацию. А у меня уже нервы сдают.

– Что с ними? – роняю сдавленно. – Скажи.

Смотрю на него. А он будто каменный. Даже не поворачивается ко мне. В глаза не смотрит. От такого его поведения еще хуже накрывает.

– Богдан, – мой голос предательски срывается. – Пожалуйста…

Вижу, как сильнее сжимаются его челюсти, желваки проступают резче. Он скрывает от меня эмоции. Но и это поведение тоже о многом говорит.

– Аля, – наконец заявляет Гром, заставляя меня невольно вздрогнуть. – Все под контролем. Но сейчас тебе совсем необязательно знать детали. Когда закончу, то расскажу.

– Что расскажешь?

– Все, – уверенно заключает он. – А сейчас – просто верь мне. Слышишь? Доверяй мне.

Молчу. В горле стоит ком. Хочется сказать, что нет никаких разумных причин молчать о моих родителях. Если только не…