Смотрю на отца, он меняется на глазах. Когда говорит о моей теще, глаза светятся, становится

моложе.

- Ты ее содержишь? Она твоя любовница? - мой мозг отказывается воспринимать информацию

такого плана. Мой отец и моя теща - любовники-заговорщики.

- Сын, она - моя муза. И я готов оплачивать ее прихоти. А еще она такая затейница.

Я бы никогда с долгом ситуацию сам не придумал. А она влет.

-А мама?

- А с Верочкой мы будем, пока смерть не разлучит нас. И если ты не хочешь, чтобы это случилось в

ближайшее время, ты будешь молчать. И делать вид, что ничего нет. И советую тебе с Аленой

скорее найти компромисс.

Не могу больше продолжать разговор. Наливаю себе немного спиртного в чашку, махом выпиваю.

Мозги кипят.

Иду в комнату, хочу разгромить все вокруг. Не могу унять эмоции. Хочу из стороны в сторону, не

могу даже кулаком в стену зарядить, чтобы маму не разбудить.

В пять утра иду в ледяной душ. Эта ночь мне многое дала. Не хочу есть, не хочу встречаться с

родителями, пока надо унять, все, что в голове.

Поеду к Аленке, попробуем поговорить.

Что за мужик ее привозит к кофейне? Уехала с малолеткой, вернулась с мужиком под пятьдесят.

Молодец, женушка, даром времени не теряет.

Сверяю часы, захожу в кофейню. На кофемашине семь-ноль-семь.

Глава 35. Мир рушится...

- Доброе утро, - делаю вид. что это обычный посетитель.

- Доброе, - Алекс похож на того Алекса, который несколько лет назад пришел ко мне за кофе. Нет

гонора, нет пренебрежения.

- Какой кофе будете? - не даю вставить и слово. - Ристретто?

- Нет латте с фисташковым сиропом, - мило улыбается. Как будто с момента моего дня рождения

это был другой человек.

Хм, он зеркалит меня? Сочетание молочной пенки и фисташки долгое время было моим

любимым.

Варю кофе, поглядываю на Алекса, боюсь поворачиваться к нему спиной. Кто знает, что у него в

голове. Подаю стакан.

- Сейчас придет сменщик, я готова ехать к нотариусу. Тебе удобнее деньги на карту или наличкой.

- Мысленно прикидываю сколько мне потребуется времени, чтобы закрыть кредитки.

- Ален, перестань. Ничего не надо. Это твои деньги.

- Алекс, моя мама заняла у твоих родителей деньги. Я не хочу никаких долговых обязательств. С

мамой я потом все разрулю сама, тебя это не касается.

- Ничего Людмила Петровна у отца не брала. Они придумали эту историю, чтобы мы с тобой не

расстались.

Что? Присаживаюсь на барный стул. В глазах темнеет. Как придумали? Мы что не „люди, а

марионетки в руках кукольника? Как так можно с моей жизнью?

- Ты специально сейчас так говоришь, чтобы очернить моих родственников, - теплится надежда, что Алекс врет.

- Лучше было оно было так. Наши родители решили, что ты не сможешь собраться с силами и

продать кофейню, поэтому у тебя ничего не останется, как меня простить.

Кажется, последняя мысль покинула мою голову. По черепной коробке скачет перекати-поле.

Подкрадывается тошнота. Беру палочку корицы, начинаю ее грызть.

- У наших родителей роман, я правильно понимаю, - горечь подступает к горлу.

Запиваю стаканом воды, легче не становится.

Смотрю на Алекса и жду, что он скажет, что я дурочка и придумываю всякую ерунду.

Но он молчит.

- Значит, я права.

Алекс без эмоций утвердительно кивает.

Как же больно это осознавать. Вся моя жизнь - сплошной обман. Вокруг Все мне врут все что-то от

меня хотят, а я как дрессированная собачка должна оправдывать их ожидания.

Слезы катятся водопадом. Хочется, чтобы сейчас на землю упал метеорит, вот прям на кофейню и

меня внутри ее.

Алекс протягивает ко мне руку, хочет взять мою ладонь. Не хочу прикосновений.

— Прости, за последние дни я причинил тебе слишком много боли, Ален.

Смотрю на него, жду каких-то объяснений, оправданий. Как будто если он вывалит сейчас свой

камаз грязи на меня, я снова его с чистой душой пошлю на хрен, а потом буду рыдать от боли.