— Ну-ка, разойдитесь! — командует Марина. Быстро она взяла себя в руки, когда врачебный долг позвал. Один-единственный у нее теперь на попечении раненый… — Миша, принеси мою сумку, она под деревом осталась! Быстрее! А вы помогите его отнести… Вот только куда? Трупы кругом…

— Давайте к машинам, — предлагает Альбиков.

Меня неловко подхватывают на руки и несут, взбалтывая по пути и без того отбитые мозги. К счастью, несут недолго. Кладут на травку совсем рядом с машиной — отчетливо слышен запах бензина. Марина начинает хлопотать надо мной, зачем-то расстегивает гимнастерку, чем-то протирает лоб. Но мне становится всё хуже — адреналиновый откат в совокупности с последствиями недавней контузии — страшное дело. Глаза уже почти ничего не видят — вокруг клубится серая дымка, в которой изредка мелькают светлые пятна — лица друзей. Голоса продолжают отдаляться, как будто в уши пихают новые порции ваты.

— Ну, жить будет? — доносится на пределе слышимости. Это наверняка Альбиков спросил, его манера.

— Конечно! — категорически заявляет Марина. — Сами бы побегали после тяжелой контузии, вот так же сейчас и выглядели. Ему просто покой требуется!

— Ну и хорошо, что будет. Он нам живой и здоровый нужен. Ладно… ты с ним посидишь, а то нам надо… зачистку закончить. Кстати, хорошее слово…

— Посижу, куда мне идти? — отвечает Марина. — Вы, если кого из раненых найдете, сюда несите. А то меня тоже ноги… не держат.

— Эй, а корреспондент-то наш где? — вдруг спрашивает Альбиков.

— Аркадий Петрович? — зачем-то переспрашивает Мишка, словно в нашей команде два сотрудника СМИ. — Да вон же он… лежит!

— Блядь, и этот!.. — не выдерживает Хуршед. — Его-то с чего срубило? Ребята, берем! Аккуратнее несите! Кладем! Марина, глянь!

— Без сознания… Проникающее ранение в нижнюю часть бедра… Навылет…

— И с такой раной он умудрился того весельчака завалить! Старая закалка! — с уважением говорит Хуршед. — Всё, мы ушли, а то как выползут сейчас недобитки… Барский, ты остаешься здесь! Смотри по сторонам, от машин не отходи, оружие убитых собери! Стерх, Зеленецкий — за мной!

Унеслись, как молодые лоси, даже я топот сапог услышал. Ну, будет время полежать, отдохнуть, пока никто не теребит… Гайдар-то… ранен, оказывается… То-то он мне еще после первого огневого контакта бледным показался… В ногу навылет… И как он с такой раной ходил? И стрелял? Гвозди бы делать из этих людей! А чем он в эту войну прославился? Не помню… Что в Гражданскую повоевал и вроде бы даже самым молодым командиром полка был — помню! А что он во время Великой Отечественной делал? Неужели в самом начале погиб, раз никаких мемуаров не оставил? [25] Надо бы его поберечь — человек-то он хороший! Останется жив, авось и внука воспитает, чтобы не вырос чмом и либерастом… Тогда, глядишь, и катастройка по другому сценарию пойдет. Хотя нет… Для этого надо не Гайдара уберечь, а Борюсика и Меченого прибить. С Кукурузником до кучи! Никакие фашисты столько гадостей для моей Родины не сделали, как эта троица! Где Е-Бэ-Эна и Горбатого во время войны носило — хрен знает. Да и лет им сейчас… А вот Кукурузник, если мне склероз не изменяет, где-то в этих местах «геройствовал». В смысле — на Украине. Вот до него добраться вполне реально. Да… Вот я размахнулся — лежу в каком-то лесу, пальцем шевельнуть не могу, а уже террористический акт задумал! Для начала надо предоставленное мне во временное пользование тело деда в безопасное место доставить, а уж там мечтам и прожектам предаваться! Кстати, о деде… Какие мне позавчера интересные «мультики» привиделись! И дед там с золотыми звездами на погонах, и я какой-то диверсант в немалом звании… И памятник Хуршеду Альбикову в Москве… Словно сбылись самые оптимистические прогнозы развития событий, точкой отсчета которым послужила встреча на лесной дороге несколько дней назад. Дед выжил и до маршала дослужился, Альбиков тоже не во время Великой Отечественной погиб… Я вспомнил дедов «иконостас» из сна-бреда и мысленно присвистнул. Чтобы столько наград «заработать», надо из «горячих точек» десятилетиями не вылезать! Так, может, не безопасное место нужно искать, а, наоборот, вести самые активные боевые действия? Куда-то ведь меня чекисты завербовали? В спецшколу какую-то? Скорее всего в разведку. Ну что же, послужим с полной отдачей! Если после всех этих многочисленных контузий мне «белый билет» не выпишут… Хотя и тогда… Попрошусь на фронт, да хоть и переводчиком, как дедуля в «той жизни». Оп, а это что⁈ Никак светать начало? В смысле — туман перед глазами рассеивается. «Выныриваю», значит, потихоньку? Явно мне покой показан по медицинским показателям — всего-то минут пятнадцать на травке в тенечке повалялся и уже готов к новым подвигам! Ха-ха! Руки-то хоть шевелятся, герой?

С огромным трудом приподнимаю голову и осматриваюсь. Серая дымка почти улетучилась. Рядом лежит Гайдар, Марина занимается его перевязкой. Мишка бродит неподалеку, на самой границе поля зрения, посматривает по сторонам, подбирает оружие убитых немцев.