— Во всяком случае об этом телефонном вызове мы сможем все выяснить на коммутаторе. Если он был сделан отсюда, то, кроме Паркера, этого никто не мог сделать. Он в наших руках. Но никому ни слова об этом. Мы не хотим его спугнуть, пока не соберем всех улик. Я приму все меры, чтобы он не ускользнул от нас. А пока, по-видимому, займемся вашим загадочным незнакомцем.

Он встал со стула, на котором сидел верхом у письменного стола, и подошел к неподвижному телу в кресле.

— Оружие должно послужить тоже зацепкой, — заметил он. — Э, да судя по виду, это что-то уникальное, редкостное.

Он наклонился и стал внимательно рассматривать рукоятку, я услышал, как он удовлетворенно хмыкнул. Потом очень сильно сжал руками оружие пониже рукоятки и вытащил лезвие из раны. Не касаясь рукоятки, он принес его и положил в широкий фарфоровый кубок, украшавший камин.

— Да, — сказал он, кивнув на кинжал. — Настоящее произведение искусства. Таких здесь много не найдешь.

Это была действительно прекрасная вещь. Неширокое, сужающееся к концу лезвие и рукоятка из тщательно отделанных и сложно сработанных сплетений редкостных металлических сплавов. Он потрогал пальцем лезвие, пробуя его остроту, и на лице появилась оценивающая гримаса.

— Боже, какое острое! — воскликнул он. — Ребенок мог бы вонзить его в человека, как в масло. Опасная игрушка.

— Теперь мне можно произвести тщательный осмотр тела? — спросил я.

Он кивнул.

— Валяйте.

Я тщательно осмотрел труп.

— Ну и что? — спросил инспектор, когда я закончил.

— Не буду сейчас пользоваться профессиональным языком, — сказал я. — Оставим это для следственного заключения. Удар был нанесен правой рукой человека, стоящего сзади. Смерть, должно быть, наступила мгновенно. Судя по выражению лица убитого, я бы сказал, что удар был совершенно неожиданным. Он, вероятно, умер, так и не узнав, кто был его противник.

— Дворецкие умеют ходить бесшумно, как кошки, — сказал инспектор Дэвис. — В этом преступлении загадочного будет немного. Взгляните на рукоятку кинжала.

Я взглянул.

— Осмелюсь сказать, вы их не видите, но я вижу их вполне ясно. — Он понизил голос. — Отпечатки пальцев.

Он отступил на несколько шагов, чтобы лучше судить о произведенном эффекте.

— Я. их тоже различаю, — сказал я мягко.

Я не понимаю, почему меня должны считать абсолютным профаном. В конце концов, я читаю детективные романы и газеты, и человек я вполне нормальных способностей. Другое дело, если бы на рукоятке кинжала были отпечатки пальцев ног. Тогда я, наверное, выразил бы свое удивление и благоговейный трепет.

Наконец, инспектору надоело интриговать меня. Он взял фарфоровый кубок и пригласил меня с собой в бильярдную.

— Я хочу спросить у мистера Реймонда, не может ли он сказать нам что-нибудь об этом кинжале, — объяснил он.

Замкнув снова за собой наружную дверь, мы прошли в бильярдную. Джоффри Реймонд был там. Инспектор поднял свое вещественное доказательство.

— Вы видели эту вещь когда-нибудь раньше, мистер Реймонд?

— Эту вещь… Я думаю… я почти уверен, что это тот самый кинжал, который подарил мистеру Экройду майор Блант. Редкостная художественная вещь из Марокко… нет, из Туниса. Значит, преступление было совершено им? Невероятно! Кажется, почти невозможно, и все же едва ли найдется другой такой кинжал. Можно, я приведу майора Бланта?

И, не дожидаясь ответа, он поспешно вышел.

— Славный молодой человек, — сказал инспектор.

— Честный и бесхитростный.

Я согласился. Джоффри Реймонд служит секретарем у Экройда два года, и я никогда не замечал, чтобы он был заносчив или груб. Кроме того, я знаю, что он умелый секретарь.

Через одну-две минуты Реймонд вернулся вместе с Блантом.

— Я был прав, — сказал взволнованно Реймонд. — Это тунисский кинжал.

— Майор Блант еще не смотрел на него, — возразил инспектор.

— Я увидел его, как только вошел в кабинет, — сказал невозмутимый Блант.

— Значит, вы узнали его еще тогда?

Блант кивнул.

— Но вы ничего не сказали о нем, — произнес инспектор с подозрением.

— Время было неподходящее, — объяснил Блант. — Несвоевременной болтовней можно причинить много зла.

Пристальный взгляд инспектора он выдержал совершенно спокойно.

Наконец тот что-то буркнул и отвернулся. Затем он поднес кинжал Бланту.

— Вы вполне уверены, сэр? Вы опознаете его?

— Абсолютно. Никаких сомнений.

— Где хранилась эта… э-э… редкостная художественная вещь? Вы можете сказать?

Ответил секретарь.

— В серебряном столе в гостиной.

— Что? — вырвалось у меня.

Все посмотрели на меня.

— Да, доктор? — ободряюще сказал инспектор.

— Ничего…

— Ну, ну, доктор, — сказал инспектор еще более ободряюще.

— Это такая мелочь, — объяснил я виновато. — Когда сегодня вечером я пришел на обед, я слышал, как в гостиной закрывали крышку серебряного стола. Только и всего.

На лице инспектора я заметил большое недоверие и тень подозрения.