Солнце шустро карабкалось по небу, и в бронированной коробке начало ощутимо припекать. Раненые все чаще просили воды, и Максу, стоящему у пулемета, приходилось отвлекаться от наблюдения и поить ребятишек. Я тоже мечтал о глотке воды, но не мог отвлекаться от управления. Блин, скорее бы уже приехали! Ведь дед говорил, что до хутора всего шесть километров! За час пешком можно дойти, особо не напрягаясь! А мы уже несколько часов тут катаемся! Хоть бы привал объявили!

Так я себя накручивал, постепенно заводясь, но неожиданно мы достигли конечной точки маршрута. Остановились в лесу.

— Дед! Ну и где обещанный хутор? — раздраженно поинтересовался я, спрыгнув на землю с высоты борта.

— Недалеко! Полверсты или чуть поболе, — спокойно отозвался Игнат. — Вот командир ваш распорядился сразу туда не ехать, а проверить — что там да как.

— Товарищ Пасько! — позвал Петров. — Объясните бойцам, куда идти.

А чего бы им старика с собой не взять? Похоже, что старшина не доверяет Игнату. Дед быстро объяснил дорогу Валуеву и Альбикову, и они бесшумно растворились в лесу. Хотя чего тихариться, если мы и так нашумели? Если кто на хуторе и сидит — то он уже в курсе нашего прибытия. А хотя… может, и нет — все-таки стена деревьев хорошо экранирует звуки, да и встали мы на изрядном расстоянии.

Я уже было собрался нырнуть в лес вслед за разведчиками, но услышал за спиной:

— Игорь, стоять! — негромко, но твердо скомандовал Петров. — Куда намылился?

— Так я это…

Старшина осторожно вылез из бэтээра и, сделав несколько шагов в сторону, призывно махнул мне рукой. Только сейчас я заметил, что красноармейцы, догнав колонну, распределились вокруг и держали под контролем все подходы. А ведь Петров никаких отдельных указаний не давал, они сами сообразили. Вот ведь подготовка!

— Слушаю, товарищ старшина! — подхожу к Петрову и вытягиваюсь… ну, не по стойке «смирно», а так… просто встаю ровно. Сейчас что-то будет…

— Вот скажи мне, Игорь, что ты за человек такой? — тихо спросил Петров. — Никак понять не могу… С виду — пацан пацаном, но временами проскакивает нечто такое…

И старшина задумчиво покрутил пальцами, не в силах сформулировать точное определение.

— Не знаю, товарищ старшина! Во время налета получил в голову осколком. С той поры себя не помню! — делаю морду лопатой, словно ничего не понял.

А что мне еще остается делать? Только дурачком прикидываться. Правде он все равно не поверит…

— Ладно бы ты просто ничего не помнил, но ты ведь… — старшина запнулся. — Ты ведь слова какие-то непонятные говоришь. Кто эти… «военные электрики», которых ты упомянул?

Блядь! Я так и сказал? Ни хера себе прокол! И как теперь выкручиваться? Вот ведь засада! Нет, надо тщательнее следить за своим дурным языком!

— Ну… так мой отец называл эсэсовцев. У них в петлицах две молнии… Это вроде как шутка такая…

— Кого называл? Эсэсовцев? Это еще кто? — оторопел старшина.

— Охранные отряды — личная гвардия Гитлера. Раньше они охраной концлагерей занимались и карательные функции исполняли, а потом из них боевые части сформировали.

— А ты, парень, не о штурмовиках мне говоришь? — проявил эрудицию Петров.

— Нет, старшина, не о них! — мотнул я головой. Ну и дремучий здесь народ! Вот черт его знает — писали ли в советских газетах о разгоне «мальчиков Рема»? Сам-то я об этом узнал давно и случайно — еще при советской власти, будучи на отдыхе в Геленджике, прочитал оставленную кем-то на пляже книжку — исключительно из-за информационного голода. — Штурмовиков Гитлер уже давно к ногтю прижал.

— Давно? — округлил глаза Петров.

— Ну… лет пять назад. Не помню! — я действительно не помнил.

— А почему? — заинтересовался старшина.

— Ну вроде как они там все пидорами были! — брякнул я.

— Кем? — офигел старшина.

— Э-э-э… мужеложцами!

— Ах, вот оно как… — Петров потер подбородок. — Ну надо же!

— Так их сменили эсэсовцы — по-немецки Schutzstaffel — охранные отряды. У них в петлицах знак вроде двух молний, тех, что на электрических столбах рисуют… Потому и «электрики». Вот они вообще звери натуральные… Не дай бог нам на хвост упадут.

— Так-так… Звери, говоришь? — недоверчиво хмыкнул Петров. — Ну, допустим… А пытать тебя тоже отец научил?

— Пытать? Кого это я пытал? — очень натурально удивился я. Неужели Барский проболтался?

— Да вот когда немца допрашивал!

— Так я разве его пытал? — доброжелательно улыбнулся я. — Так… шлепнул по ляжке пару раз!

— Ага… — тоже улыбнулся старшина, но глаза у него при этом были очень внимательными. — Шлепнул… пару раз… по ляжке… аккурат по тому месту, где у него дырка от пули.

— Совпадение! — пожал я плечами.

— Угу-угу… — задумчиво произнес старшина.

Он намеревался спросить что-то еще, но наш познавательный диалог прервали подтянувшиеся «пехотинцы». Пришлось отдать распоряжение о временном привале. Заодно озаботился напоить раненых — уже близился полдень. С момента остановки прошло порядочно времени, а разведчики еще не вернулись. Я слегка обеспокоился. Потом увидел, что старшина, сильно хромая, нервно ходит кругами, и заволновался всерьез — что-то явно пошло не по плану.