— Дед! Беглый огонь! — я решил воспользоваться растерянностью противника.

И мы с Игнатом принялись лихорадочно посылать пуля за пулей по врагу. Торопились, мазали, но все-таки успели свалить еще шестерых. И почти одновременно с нами по фрицам короткими очередями ударил пулемет с левого фланга. Секундой позже оттуда же захлопали две винтовки. Кто бы это мог быть? Присмотревшись, я понял — стреляют с того места, где я вчера определил позицию для старшины Петрова. Так, значит, это он… Дождался удобного момента и врезал. А ассистируют ему мои товарищи-комсомольцы. И неплохо так работают ворошиловские стрелки — в первые секунды завалили человек пять-семь.

Надо отдать должное немчуре — в резко изменившейся остановке, обстреливаемые с флангов и тыла, они быстро пришли в себя. И начали отвечать по полной. К этому моменту их уцелело десятка два, и фрицы принялись перегруппировываться, организуя круговую оборону. В нашу сторону развернулось пятеро. Одного успел свалить я, второго Игнат. И… нам пришлось в спешке отползать в глубину леса под настоящим градом пуль. Блин, вот ведь… вояки, мать их арийскую за ногу… И как они умудряются развивать такую скорострельность из оружия с продольно-скользящим затвором?

Поменяв позицию, мы с Пасько сделали еще по паре выстрелов и добились еще одного попадания. И снова фрицы засекли нас и накрыли из двух стволов. Я сообразил, что долго так продолжаться не может — ситуация сложилась патовая, но время играло против нас. Образно говоря, мы схватили медведя за лапы и теперь не могли его ни добить, ни отпустить. Добить — не способны чисто физически — нас меньше, они даже после потерь сильнее нас. А если чуть ослабить хватку, немного убавить интенсивность обстрела или вообще попытаться свалить — гансы мгновенно доберутся до своих бронетранспортеров, догонят и порешат нас. К тому же в любой момент к фашистам могло подойти подкрепление, а вот приход какой-либо помощи к нам маловероятен.

Нужно срочно переломить ситуацию в нашу пользу. Но как? Да, блядь, атаковать этих тварей и забросать гранатами! У меня две колотухи — попаду удачно, немцев станет на десяток меньше. А если еще и к пулемету в бэтээре прорваться… Размечтался, блин! Так они и подпустят тебя на бросок гранаты. Нет, надо втихаря! Я снова оглядел поле боя. На этот раз очень внимательно, ища малейшую возможность подкрасться к немцам. Угу… А если пройти по опушке метров триста, то можно оказаться напротив того места, где стоял танк? Там от деревьев до ближайшего бронетранспортера метров пятьдесят и часть скроют кусты! Надо рискнуть, иначе из этой переделки не выкрутиться.

— Дед, я сейчас зайду фашистам с другого фланга и атакую. А пока я буду бегать — веди беспокоящий огонь! Чтобы они головы не поднимали! Работай за двоих! Главное — не дай им прорваться к броне! Понял?

— Так точно! — тихо, но четко ответил дед, глядя на меня как на заморское чудо с двумя хвостами и елдой на лбу — ну как же, решил атаковать немцев в одиночку.

Рву с места, как на стометровке. Снова лечу через лес, чудом не задевая деревья и кусты, гигантскими прыжками перемахивая через корни и поваленные стволы. Интересно, как это у меня получается? И что самое интересное — дыхание почти не сбивается. Фантастика какая-то… Или мне кажется, что прыжки гигантские и ловкость выходит за рамки нормальной? Забыл, как бегал в юности? Зайца в поле мог лопатой загонять до смерти. А после дембеля ежедневно в охоточку бегал по десять километров — в кроссовках, после тяжелых кирзачей, мне казалось, что я парю над асфальтом, а не бегу! Так и здесь — тело молодое, а сознание к нему еще не приспособилось.

Сам не заметил, как достиг нужной точки. Н-да, отсюда видно, что с определением расстояния до БТР я малость погорячился — он не в пятидесяти, а в семидесяти метрах. А лишние метры под обстрелом — иногда смертный приговор. Ну, делать нечего — сам напросился. Винтовку за спину, пистолет в руку. Рукопашник из меня слабенький, в ближнем бою больше доверяю огнестрелу. Поэтому в левую руку не нож, а запасной магазин. Чтобы не искать его в кармане, когда припрет. А гранаты за пояс. Нет, не так… не спереди, а по бокам, чтобы бежать не мешали. Вот теперь я готов.

Вдох-выдох. А дед молотит, старается… Немчура отвечает, но он меняет позицию после каждого выстрела.

Вдох-выдох. И Петров хорошо работает — бьет короткими из подаренного автомата, не давая гансам поднимать головы.

Вдох-выдох. Неизвестные бойцы на гречишном поле тоже не бездействуют — несколько фашистских храбрецов, пытавшихся добежать до бронетранспортеров, легли мордами в траву, получив по пуле в спину.

А уцелевшие все равно продолжают сопротивление. И опять кто-то пытается добраться до брони — на этот раз ползком. Нет, пора ставить в противостоянии жирную убедительную точку.

Все… Пошел!!!