Мы с Демидом переглядываемся. Почему у врачей такое дебильное чувство юмора? Причем у всех поголовно. Я еще не встречал ни одного, который бы стал исключением.

— Можно еще раз? — пододвигается ближе Демид. — Результаты анализов показывают, что генетическая совместимость с Амиром есть у всех, даже у Дианы Айдаровой. И единственный, с кем он несовместим, это его брат Дамир?

Астафьев молча кивает, я продолжаю тупо разглядывать бумаги. Зато Ольшанский берет каждый лист, внимательно вчитывается в напечатанный текст, разве что не обнюхивает. Откладывает в сторону и берет следующий.

— Что нам делать дальше, Олег Матвеевич? — спрашиваю, когда последний лист ложится в идеально ровную стопку.

— Если бы здесь была мать Амира, возможно, было бы проще ответить на ваш вопрос, Рустам Усманович, — отвечает Астафьев, и его перебивает Демид.

— Я правильно понимаю, что вы бы рекомендовали всем сделать тесты ДНК? — он вперяет испытующий взгляд в доктора.

— Я не имею права влезать в вашу семью, Рустам Усманович, — вместо ответа говорит Астафьев, глядя не на него, а на меня, — я лишь даю вам информацию. И это касается не столько вас, сколько вашего брата. Вы можете пересдать кровь на совместимость, можете сделать тесты. А можете не делать ничего и обратиться в банк доноров, потому что полной совместимости у вашего сына нет ни с одним из вас.

— А с кем наибольшая генетическая совместимость у Дамира? — прямо задает вопрос Демид, и я вновь испытываю странное чувство благодарности. Я не мог заставить себя задать этот вопрос.

— Ни с кем, — звучит резкое, и хоть я внутренне ожидал такой ответ, все равно оказался не готов. — Общая картина выглядит так, что этот мальчик не имеет никакого отношения к вашей семье.

Повисает пауза. Я рад, что Руса сейчас здесь нет, а тем более нет Ди. Она и так все последние дни сама не своя.

— То есть, дело не только в отцовстве моего брата? — уточняю, нарушая тишину.

— Исчерпывающий ответ может дать только генетическая экспертиза.

— Хорошо, Олег Матвеевич, — поднимаюсь со стула, — я поставлю в известность брата, и мы примем решение. Что касается Амира, начинайте поиск доноров.

— Что ты такое говоришь, брат? — Рус смотрит растерянно, и я ненавижу это чувство бессилия, когда не можешь помочь самым родным. Самым близким.

— Возможно это ошибка, — вмешивается Демид, который до этого молча стоял, привалившись к стене. — Но если мое мнение кого-то интересует, я бы советовал вам всем сделать более детализированный ДНК-тест. С обоими детьми.

— Зачем? — поворачиваемся к нему с братом одновременно.

— Я же сказал, если мое мнение хоть кого-то интересует, — отвечает он.

— Как я скажу это Ди? — Рус запускает пальцы в волосы.

— Может, не говорить ей что это тест? — предлагаю и натыкаюсь на предупреждающий взгляд. У меня мороз идет по коже, настолько он похож на отцовский.

— Твоя жена не заслуживает на то, чтобы ее обманывать, Руслан, — жестко говорит Демид. — Единственное, чтобы она не приняла твои подозрения на свой счет, можешь сказать, что это поможет лучше установить генетическую совместимость.

— Хочешь, я с ней поговорю? — кладу руку на плечо брату. Он качает головой и говорит с горечью.

— Спасибо, Рус. Но не надо, я сам.

— Привет. Входи, — Ди распахивает дверь и отходит в сторону, пропуская меня внутрь.

— Привет. Как ты? — наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку. Она бессильно машет рукой.

— Так.

— Ясно, — вхожу в квартиру и иду в гостиную.

Здесь уже все в сборе. Руслан стоит у окна, заложив руки в карманы. Мама сидит на диване. Как обычно, с прямой спиной и поджатыми губами, сидит на самом краешке. На полу возят большой самосвал наши дети.

Амир сидит в кузове, Дамир его подталкивает. Ди неслышно входит в комнату и прилипает спиной к стене. Она не смотрит ни на меня, ни на мужа, ни на свекровь. Вся в себе, на лице ни кровинки.

В моих руках большой конверт с логотипом известного в столице центра планирования семьи. Мы решили сделать генетический анализ в другой клинике, чтобы исключить повторение ошибки. Если, конечно, эта ошибка имела место.

— Открывай, Рус, — хмуро говорит Руслан. Ди смотрит в пол, мать сцепляет пальцы.

Ловлю себя на том, что мне не хватает присутствия еще одного человека. Но Демид сослался на занятость и не приехал, хотя именно он посоветовал нам обратиться сюда, и сам тоже прошел тестирование.

Открываю конверт, стараясь скрыть тремор. Я всегда умел с собой справляться, что же меня так торкает?

Достаю целую пачку заключений. По совету Демида мы сделали несколько перекрестных тестов на предмет отцовства каждого по отношению к каждому из детей. А мы с Русланом еще и углубленный как монозиготные близнецы. Как объяснили нам в центре, наши ДНК похожи только сверху, если копнуть поглубже, на другом уровне есть видимые отличия.