И как еще после всего этого, я могу испытывать к нему какие-то чувства. Разум говорил одно, а сердце разрывалось на части при каждой встречи с ним. И поделать с этим ничего не могла, за это я ненавижу себя и его еще больше.

Ваня схватил меня за руку и больно ее сжал:

— Ты ответишь за все! — столько злости было в его словах, мне даже стало страшно. Успокаивало только то, что, на улице он бить не станет.

— Ты тоже! — яростно ответила ему я и выдернула руку. Теперь на смену моей любви пришло желание отомстить этому смазливому подонку, придумавшему в общаге свои правила и заставляющему этим правилам подчиняться. Да кем он себя возомнил, кто дал ему право распоряжаться чужими судьбами?

Ваня отошел от меня и направился в объятия какой-то блондинки, которая ревниво посматривала в мою сторону. Видимо, это была его очередная пассия. Я уже сбилась со счета, он менял их как перчатки. Блондинки, брюнетки, рыжие только лысой, наверное, не было, хотя…и такое возможно. Такому козлу все равно куда пихать свой детородный орган. И как только у него член не отсох — перетрахать столько студенток? Самым обидным было то, что я сама входила в их число.

После пар я пришла в комнату и застала там лежавшего на моей кровати Гришу:

— Привет, труженица! Классно ты вчера колбаску погрызла: весь универ гудит, а Леха уехал домой на преждевременные каникулы.

— Где деньги за заказ? — спросила я, не собираясь обсуждать с Гришей подробности своей жизни.

— В трусах у меня конвертик, — смеясь, ответил Гриша, — Рискнешь достать?

— А ты не боишься, что я и тебе член прикушу? — со злостью бросила я, приближаясь к еще расслабленно лежавшему на моей кровати парню.

— Не боюсь, — усмехнулся он, — В твоей письке нет зубов, я проверял. Так что снимай трусы и вперед, прыгай на меня. Член гудит, сил нет.

— А что так? Лидке некогда тебя ублажать? Другими занята? — с нескрываемой насмешкой спросила я.

От этих слов Гриша изменился в лице:

— Не твое собачье дело за Лидку. Я сам с ней разберусь. Снимай трусы и раздвигай ноги! Для тебя же это привычное дело?!

Я поняла, что все-таки его не сильно устраивают такие отношения. Ревность все же присутствует. Да как такую не ревновать, там же пробы ставить негде.

— Давай деньги, потом поговорим, — упрямо спорила я, но уже поняла, что веду неравный диалог.

Гриша подскочил с постели и рванул меня к себе. Он содрал с меня колготки и трусы и, не успела я пикнуть, как он уже входил в меня: грубо и без лишних прелюдий.

Я лежала на кровати и смотрела в его налитое кровью лицо, пока он загонял в меня свой член на всю его глубину. Движения его были резкими и жесткими. Казалось, он хотел разорвать меня, да, наверное, так бы и сделал если бы не имел бабки от того, что сдает меня клиентам.

Мне хотелось плюнуть ему в рожу, но я сдержалась. Гриша быстро кончил, едва успев высунуть свой член и слить сперму на мою юбку. Потом он натянул штаны и, выходя из комнаты, швырнул мне конверт с деньгами за заказ с Игорем.

— Скотина! — бросила я ему вслед, стягивая юбку, перепачканную его спермой, но он мне ничего не ответил, а только с грохотом закрыл дверь.

Еле сдерживая слезы злости, я потянулась к своему шкафчику, в котором стояла открытая бутылка вина. Взяв с тумбочки стакан, я быстро наполнила его вином и залпом выпила красный напиток, который тут же подействовал: мне стало легче. Кислятина жуткая, но в моменты отчаяния, когда, под рукой нет ничего получше, сойдет.

Пересчитав деньги в конверте, я переоделась и отправилась в банк, чтобы снова пополнить счет.

Отходя от общежития и оборачиваясь на это серое здание, я ощущала внутри себя ненависть и брезгливость по отношению к этому месту. Была бы моя воля: я бы залила все это здание бензином и подожгла бы его вместе с его обитателями, которых ненавидела всеми силами. А потом я бы долго стояла и слушала их стоны, наблюдала бы за тем, как их тела падают из окон, разбиваясь в лепешки, и я бы смеялась и аплодировала сама себе.

Мне казалось, что только после этого я смогла бы начать свою новую жизнь, с деньгами и клиентами, такую, о которой всегда мечтала, но приблизиться к которой пока не могла.

Положив деньги в банк, я снова зашла в магазин и купила новую бутылку вина и банку со шпротами: сегодня это будет моим праздничным ужином.

В комнате я молча открыла бутылку и сразу налила красную жидкость в стакан. Лида, сидевшая на своей кровати и делавшая себе макияж, с удивлением покосилась на меня, но ничего не сказала. Мы так и продолжали жить в гробовом молчании, делая вид, что не существуем друг для друга.

Когда я допивала второй стакан вина и уже чувствовала приятную слабость во всем теле, в комнату к нам без стука заглянул Гриша.

Он всегда так делал, ни капли уважения в нем не было. Для меня оставалось огромной загадкой: как можно быть таким ублюдком? Я скривилась, увидев его, мне было противно его лицо, а воспоминания о нашем периодическом сексе вызывали отвращение.