Каримов отдает нужные распоряжения своим людям.

– Босс, к вам… хм, посетитель, – докладывает помощник.

Тот самый “посетитель”, который следил за Батуровым до отеля и после. Человек из его близкого круга.

– Проведите так, чтобы никто не видел, – говорю. – Пусть подождет.

Кивает и удаляется.

Каримов взгляд не отрывает от экрана. И это уже явно не по Батурову. Вижу, как брови сдвигает, как мрачнеет, как сдавливает телефон.

И на выход направляется. Ничего не замечает перед собой.

– Стой, – выдаю. – Рамиль!

Оборачивается.

– Чего?

– Мы вроде решили все.

– Решили.

– Дела свои закрыл?

– Почти.

Пиздит. И даже не пробует это скрыть. Хер он клал на все мои предупреждения. Тормозить не намерен. Вперед рвется.

– Выебут, – говорю.

– Сам выебу.

– Ну смотри.

Валит.

И мне бы хуй забить. Своих проблем дохрена. Только я же этого упертого ублюдка потом вытягивать из дерьма буду.

Довыебывается.

Опять показывается мой помощник.

– Босс.

– Да?

– Провели, – отчитывается. – Но она настаивает на том, чтобы срочно с вами поговорить. Это не может ждать. Так сказала.

Дочь Батурова здесь. Жена губернатора. Вчера она лично следила за отцом, хотела понять, с кем он встречался.

Первое, что приходит на ум – вот крысы бегут с тонущего корабля.

Правда, ждал я кого-то другого. Одного из сыновей. Или младшего брата Батурова. Заядлого картежника, которому вечно требуются деньги на игры. Да хотя бы его высокопоставленного зятя.

А тут вдруг – дочь.

Пришла отца сливать. Опасается потерять привычное благополучие.

Но стоит мне увидеть ее, понимаю, не все так просто. Что-то есть в ее глазах. Что-то такое. Неуловимое. Не могу объяснить.

Только чую, не за деньги она боится. Не за потерю положения, которое есть у нее сейчас.

Тут другое. Глубже.

Или это обманчивое впечатление?

Внешность у нее такая. Не выглядит стервой. Вот и подкупает. Но кровь-то у нее с Батуровым одна. Какая дочь может быть у такого типа?

– Мой отец заказал вас, – говорит она, как только за моей спиной закрывается дверь и мы остаемся наедине. – Его человек что-то сделает с вашей машиной. Не взрывчатка. Но… все будет выглядеть как несчастный случай.

Об этом мне известно.

Каримов отследил.

А вот откуда известно ей? Батуров бы не стал обсуждать такое при свидетелях. И при дочери так точно.

Ее брови дергаются, когда она видит, что озвученная информация меня не удивляет.

– Вы знаете, – роняет глухо. – Если знаете, то…

Замолкает. Обнимает себя руками. Смотрит в сторону. А после опять резко поворачивается. Ее черты ожесточаются.

– Это не первое заказное убийство, – говорит она, глядя в глаза. – Мой отец и раньше убивал. Иногда лично.

Шагает ко мне.

– Доказательства есть, – бросает.

Вкладывает что-то в мою руку.

– Надеюсь, этого вам хватит, – выпаливает. – Должны же его хоть когда-нибудь посадить.

Переворачиваю в пальцах пластиковый прямоугольник. Кассета. Как на камерах прошлого поколения.

– Почему вы пришли ко мне? – спрашиваю.

Она неуверенно пожимает плечами.

– А кто еще его остановит? – невесело усмехается. – Вчера я впервые видела своего отца… таким.

– Готовы дать против него показания?

– Да, но только… – осекается. – Вы доведите все до конца. Одна наша журналистка пыталась. Собирала материал. И… он ее убрал. Сердечный приступ. Хотя никаких проблем с сердцем у нее не было.

Доведем до конца.

Оставлять Батурова на свободе никто не планирует. Пусть и нищим. Не для того начинали игру.

Он слишком опасен. Даже без своих активов.

Только вряд ли до тюрьмы доживет.

Уберут. Леонид Аркадьевич отдаст приказ, как только всплывут детали текущей ситуации.

– Спасибо, – роняет дочь Батурова.

– Я ничего не сделал.

– Ошибаетесь, – ее губы дергаются, а взгляд опять направлен в сторону, и не глядя на меня она бросает: – Берегите себя.

Уходит.

А я переворачиваю кассету в пальцах.

Доказательства.