– Давай сюда.

Чиркает ручкой, отворачивается. Даже не подозревает, что только что предоставил мне полный доступ к “прослушке”.

Батуров действует предсказуемо.

Стоит ему получить информацию насчет проверки фондов, нервы сдают так сильно, что он напрямую звонит своей “крыше”.

– Леонид Аркадьевич, странные дела у нас творятся, – говорит Батуров. – Кто-то роет под меня.

– Разберись, – следует небрежный ответ. – Не в первый раз.

– Так – в первый.

Повисает пауза.

Хорошо. Ситуация с фондами показывает Батурову, что виновный в его проблемах может оказаться вне поля зрения. И вполне вероятно, никак не связан с родней.

Он включается. Оценивает масштаб поражения

– Сегодня куча исков прилетело, – говорит Батуров. – На каждый из моих заводов. Там свыше двух тысяч будет. И запросы по сделкам. Мы их, понятное дело, прикроем, но чую, дальше продвинут…

– Ты мне зачем эту херню рассказываешь? – мрачно бросает его собеседник. – Еще и по телефону.

– Так никто не прослушает. Твои же безопасники поработали.

– Захотят – прослушают везде, – отрезает. – На следующей неделе буду с визитом у тебя. Тогда и пообщаемся.

На следующей неделе, значит.

Чем раньше загнать Батурова, тем лучше. И если бить, то наверняка. Чтобы у его “крыши” не осталось ни единого рычага повернуть ситуацию в свою пользу.

– Фонды проверять начали, – бросает Батуров.

– Когда?

– Вот, – отвечает. – Сейчас. Официальное уведомление придет завтра утром. Но мои источники донесли раньше.

– Распустил ты своих.

– А я уже не уверен, что “свои” воду мутят.

– Тогда кто?

– Вам виднее, Леонид Аркадьевич. Может сверху команду спустили.

– Не было ничего, – говорит. – Я бы знал.

– Я так и подумал, но…

– “Своих” проверь. Нам проблемы не нужны. Особенно по фондам.

– Проверю.

На этом разговор и заканчивается.

Батуров ни слова не выдает про меня. Хотя мое досье уже час лежит у него на столе. Прочитано от и до. Но из этого досье нихуя непонятно, как я на воле оказался после пожизненного срока за кровавую бойню.

Мог бы у “крыши” поинтересоваться. Леонид Аркадьевич не последний человек в стране. Для него не проблема прояснить любую ситуацию.

Теперь ясно, почему Воронцов через меня действует. Но нечто такое я и прикидывал сразу. Слишком высокие ставки.

Только Батуров молчит. Догадываюсь, где скрывается причина. Скоро станет понятно наверняка.

А пока я бы и сам хотел кое-что прояснить.

Где, блядь, Каримов?

Опять, сука, нарывается. Порученные задачи выполнил и в момент съебался. Личное у него. Охуеть. Никак не угомонится.

– Готово, босс, – докладывает помощник. – Камеры подключены.

Перевожу взгляд на экран.

В доме Батурова собираются на ужин его близкие. Усаживаются за стол, тихо переговариваются. Но к еде никто не успевает притронуться.

Батуров резко поднимается. Обводит всех присутствующих тяжелым взглядом. Всякие перешептывания мигом стихают.

– Кто? – холодно спрашивает он.

Тишина.

– Кто решил, что я ослаб?

Голос рискует подать только его старший сын.

– Пап, с чего ты взял, будто…

– Молчать! – рявкает Батуров. – Кто-то из вас играет за моей спиной. Сливает информацию. И очень скоро я выясню, кто именно.

Напряжение в зале чувствуется даже через экран.

– Смотрю, расслабились, – цедит Батуров. – Зажрались. Но ничего, это ненадолго. Я весь ваш банкет здесь оплачиваю. И я каждого из вас на помойку вышвырну. Быстро вышвырну. Ясно вам?

Все молчат.

Он грохает кулаком по столу.

– Десять миллионов, – твердо выдает Батуров. – Тому, кто выяснит, какая тварь здесь старается меня закопать. Десять миллионов сразу. И еще десятка после. Когда… я закрою вопрос.

Гости переглядываются.

– Никто не посмеет меня наебывать, – отрывисто бросает Батуров. – Забыли? Ну так я напомню. Каждому, сука!

Он уверен, нет на свете таких проблем, которые нельзя решить деньгами. Все зависит от суммы. И ему не жалко дать высшую ставку. Даже при патологической жадности.

Но на этом его коммерческие предложения не заканчиваются.