А я в спальню ее отношу. На кровать свою укладываю. Закутываю в одеяло. Сам рядом вытягиваюсь.

– Говори, моя хорошая.

– Что говорить? – всхлипывает.

Блядь. Нахуй вообще эту бадягу про минет начал? Знал бы как пойдет, даже намеки бы не кидал.

– Ну пошли меня на хер, – предлагаю. – Легче станет.

– А тебе наплевать, что я скажу, – головой мотает. – Не уйдешь.

Молчу. Но она без того все понимает.

– Ты же всегда такой был, – роняет Катя. – Захотел – должен получить. И меня тогда продавил. Ты прохода не давал.

– Любил тебя.

– Нет, не любил! – выпаливает. – Это я тебя… как идиотка…

Отворачивается. Лицом в подушку утыкается. А я в ее волосы зарываюсь. Так и лежим. Но недолго.

Она плечами дергает. Резко разворачивается. Приподнимается.

– Хочешь знать, что случилось? – спрашивает. – Прошлое накатило. Наш первый раз вспомнился. Как я вся в тебе растворилась. Доверилась. И тогда. Сразу. И потом. И твое вранье выслушивала. Каждое слово ловила. Замуж собралась. Дура!

– Кать…

– А ты меня предал.

Губы поджимает. Подбородок у нее подрагивает. Последним уебком себя ощущаю, и четко осознаю, что перебивать нечем. Права она. По всем статьям.

И по уму, лучше всего мне прямо сейчас из ее жизни съебаться.

Только мы оба знаем – нихера я этого не сделаю.

– Я в тюрьме отсидел, – говорю.

– Да, – нервно кивает. – А мне это за что? Скажи, Демьян. За что мне такое счастье досталось?

– Теперь все будет иначе.

– Неужели? – бровь вздергивает. – Как?

– Увидишь.

На кровать ее заваливаю. Мягко. Поднимаю под себя. Одеяло сдергиваю. Поцелуями помечаю. Всю. Без остатка.

А она вырывается. Сначала сильно. После слабее. И опять пропускает момент, когда переключается. Сама притягивает меня, открываясь навстречу.

Тянет нас. Такая судьба. Не поменять.

– Какое же ты животное, – бормочет.

Когда ведет бедром чуть в сторону и мой возбужденный хер задевает. Ногу тут же отдергивает. Но я не позволяю далеко ускользнуть.

Ближе ее притягиваю. Устраиваюсь между разведенными ногами.

– Ненавидишь? – оскаливаюсь.

– Да!

– Ну и похер, – губы ее поцелуем запечатываю, терзаю, пока не начинает стонать в мой рот, а после заключаю: – Я это все перекрою.

30

Поворачиваюсь. Веду рукой по кровати, но только подушку сгребаю. Врезаю ладонью по постели. Пусто, блядь. И от этого прямо подбрасывает.

Ебучее дежавю.

Вот какого хуя?

Подрываюсь. Различаю шум воды.

Ванная? Нет. Кухня. Туда и направляюсь. Ярость изнутри распирает. Злоба душит. Но все это гаснет в момент, когда вижу, как тонкие пальцы закрывают кран. Вымытая чашка отправляется на сушилку на мойке.

Катя поворачивается, спокойно смотрит на меня.

Оделась уже. И прическу сделала. Волосы на макушке собрала. Выглядит она охуенно. Как и всегда.

Сука. Да я бы все отдал, только бы так каждое утро начиналось.

Она у меня на кухне. Кофе пьет. Завтракает. Вот вся эта хуета. Как в долбанной рекламе майонеза, где вся семья за одним столом. Улыбаются, болтают.

Семья, да.

Но стоит подумать об этом, как режет другая мысль.

Про Воронцова забыл?

Обрываю все. Сейчас не время.

– Далеко собралась? – спрашиваю, привалившись к дверному косяку.

И сразу даю понять, что хер она так резво от меня сегодня свалит.

– На работу, – отвечает ровно.

Взглядом меня прикладывает.

Пиздец.

Смотрит так, что сам не понимаю как, но шагаю в сторону. Да она вообще может отправить меня куда угодно. Влегкую.

Один этот взгляд – нокаут.

Проходит мимо. Не выдерживаю. Перехватываю за талию. Разворачиваю лицом к себе. В глаза ее вглядываюсь.

– Опять, – криво усмехаюсь.

Катя приподнимает бровь.

– Валишь, – хмыкаю. – Как в прошлый раз.

– Ну почему, – плечами дергает. – Иначе все. Выгонять тебя сейчас не стану. Ты же у себя дома.

– Задержись.

Молчит.

– Куда торопишься? – говорю. – Выходной возьми.

Нахер тебе эта работа. В мой офис переходи.