– Давай, ты первый, раз уже сюда зашел, – бросает она. – А я потом освежусь. После тебя.

Смотрю на нее. Внимательно.

– Пусти, Демьян, – недовольно плечом дергает.

Пусти, да.

Прямо представляю, как это будет. Я тут один остаюсь. А ты одеваешься и без всякого душа валишь.

Хуевая попытка, Кать.

– Ты же в душ собралась.

– Еще успею.

– Давай вместе.

Молчит. Только брови сдвигает, в кисти мои вцепляется, отодвинуть от себя старается, царапается.

– Демьян, – выпаливает, наконец.

И сильнее хмурится, губы поджимает.

– Кабина большая, – говорю. – Места нам хватит.

– Нет.

– А что не так?

– Все, пусти, – шипит.

– Душ примешь – и отпущу, – обещаю.

Даже не вру.

Отпущу, конечно.

Хуй ли нет?

Просто не уточняю, когда это будет. После какого именно душа. Не факт, что после того, который у нас сейчас намечается.

Она ничего не отвечает, но по взгляду понятно – не верит.

– Боишься, что приставать начну? – скалюсь и отпускаю ее, руки вверх поднимаю, будто сдаюсь. – Не трону.

И тут я предельно честен.

Приставать не буду. И трогать тоже.

Только трахну. Выебу. Дурь эту всю бесячую из нее нужно хером выколачивать. И одного раза нихуя не достаточно. Тут и целой ночи мало.

Но ничего. Куда нам спешить? Впереди вся жизнь.

Подхватываю Катю под ягодицы.

– Ай, Демьян! – вскрикивает.

По плечам кулаками стучит.

– Ты что делаешь?!

Вырывается.

Да похер. Не поняла? Поздно уже. Заношу ее в душевую кабину. Опускаю вниз. И тут бы отпустить. Но ладони словно влипают в эту роскошную задницу. Прохожусь по ее попе. Оглаживаю.

– Руки, – выразительно требует Катя.

Убираю.

Дверь кабины задвигаю. Воду врубаю. Залипаю на том, как струи воды по ее груди ударяют, как твердеют соски.

– Подожди, – бормочет она, опять к своему колье тянется, руки заносит так, что весь обзор мне локтями обламывает. – Снять надо.

– Не надо, – бросаю. – Оставь.

Обхватываю ее запястья. Мягко отвожу в сторону. Камни переливаются. А у меня во рту слюна копится от того, как вздувается жилка между острыми ключицами. Как все сильнее пульсирует вена, под язык просится.

– Ты обещал, – заявляет Катя.

Приходится выполнять.

– Все, Демьян, – отворачивается. – Дай мне спокойно помыться.

Отгораживается. Будто чужая. И не она пару минут назад на моем члене кончала, спину мне раздирала, прижималась крепче.

Катя хватает мочалку. Гель для душа.

А потом взгляд мой ловит. И тут же поворачивается спиной, отходит вплотную к стеклянной стенке.

Это зря. Все равно не спрячется.

Вид мне и здесь открывается охуенный.

Точеные лопатки. Спина, по которой так и тянет проложить дорогу губами. От шеи до ямочек над ягодицами. Все ртом обрисовать. Каждую линию.

И засосы оставить. Везде, блять.

Намыливается она тщательно. Точно пеной прикрыться старается. А после чувствует, этого мало. Воду погорячее врубает. Чтобы пар посильнее валил.

Ну не сучка?

Шагаю к ней.

– Демьян! – выдает возмущенно.

Пробует повернуться.

Не разрешаю. Прижимаюсь к ней всем телом. Сзади. Напряженный член между ягодиц упирается. Давит.

Катя замирает. Будто теряется от напора.

– Руки… – начинает она.

А голос срывается.

– Вот, – говорю.

И ладони в запотевшее стекло перед ней впечатываю. По обе стороны границы ставлю. Чтобы и не вздумала дернуться.

– Нет, – заявляет Катя.

– Что – “нет”?

– Все, – шепчет.

Выскользнуть пробует. Но только сильнее об мой член задницей трется. И застывает, ощущая, как хер твердеет и вздергивается.

– Видишь, какая ты бесстыжая.

– Я?!

– Сама на хуй насаживаешься.

Двигаю бедрами. Так, чтобы член прошелся вверх, а потом вниз. Напираю еще больше, вжимаюсь вплотную.

– Нет, Демьян, даже не…

Что именно “не” она так и не договаривает. Остаток слов утопает в приглушенном вскрике, когда я перемещаю хер между ее ног. Не проникаю, не вбиваюсь внутрь.