Нет, врать у нее херово получается. План точно наметила, просто мне выдавать его не собирается. Еще рассчитывает использовать эту идею.

– Ну ладно, – усмехаюсь. – Пусть будет так.

Тишина.

Блядь.

– И как? – спрашиваю ровно. – Подумала?

Отрицательно качает головой.

– Я хотела побыть одна, – продолжает вдруг и в упор на меня смотрит. – Наедине со своими мыслями. Решить все.

– И что ты решать собралась?

Отводит взгляд в сторону.

– Что, Кать? – повышаю голос.

Все-таки поворачивается ко мне.

Уже спокойная. В глазах какая-то решимость. Ну пиздец. Меня кроет, а она наоборот успокаивается. Хотя чего ей волноваться? Видит же, что нихуя ей не сделаю. Руки связаны. И вообще.

Сучка. На нее и раньше управы не было. А сейчас так в конец разошлась. Чует свою власть. И пользуется этим по полной.

– Говори, – требую.

– Тебе не объяснить.

– Да ну?

– Не поймешь.

С трудом отрываю от нее взгляд. Откидываюсь на спинку стула. Запрокидывать голову назад и смотрю в потолок.

Держу себя в руках. Так надо.

– Вот такой я тупой долбоеб, – заявляю.

– Ты зачем мне это говоришь? – хмурится. – Еще и выражаешься так. Хотя не важно.

– Важно, – рублю. – Давай, рассказывай, что ты здесь решала. Одна. Что надумала?

Молчит.

Да ебать. Раньше и не подозревал, как таким вот молчанием можно все жилы нахрен вытягивать.

А ей удается. Легко.

– Ничего я не надумала, – режет тишину наконец. – Знаю только, что с тобой ребенок никогда не будет в безопасности. И я тоже. С твоим… с таким образом жизни, как у тебя. Ты же утонул в криминале. Чувствую. Сейчас окончательно утонул. Мне страшно. Боюсь я. Понимаешь?

Руками взмахивает. Ударяет по столу. Зажмуривается. Видно, снова вся на нервах.

– Я не могу быть с тобой, – сглатывает. – Теперь. Когда у меня будет ребенок.

Замолкает. Дышит шумно.

– Тут просто без вариантов, – прибавляет шепотом. – Пойми меня, пожалуйста. Я не знаю, что делать.

Нихуя себе.

Нарешала она.

– Спокойной жизни ты нам не дашь, – качает головой из стороны в сторону, взглядом прикладывает, пристально по мне проходится, так проходится, что за глотку берет. – Я это знаю.

– Нам?

– Ребенку и мне. А если будем вместе, может случиться беда, – бросает беспомощно.

И выглядит так же.

Отворачивается. Отводит взгляд в сторону.

Руками себя обнимает. И безотчетно живот прикрывает. Видно, и сама не замечает, как действует.

Но я все понимаю.

– А сама ты, что чувствуешь? – спрашиваю.

Брови вопросительно выгибает.

– Ты же со мной прощалась, Кать. Там. На кухне. И потом тоже. Когда до работы подвез. И так не прощаются, если похуй. Тянет нас. Вот где без вариантов.

Не отвечает.

– Почему мне не веришь? – спрашиваю.

Ноль реакции.

– Хотя понимаю, почему.

Опять ускользает. Отгораживается. И хоть рядом сидит, ни черта она не рядом. Отдалиться старается.

– Послушай меня сейчас очень внимательно, – заявляю. – Сейчас я тебе говорю правду. Сам хочу, чтобы ты была в безопасности. Ты и ребенок. Под моей защитой. Всегда. Так и будет. Рядом со мной нечего опасаться. Вот какие сейчас обстоятельства. Сейчас рядом со мной тебе будет безопаснее, чем где-то еще. И я не в криминале. Наоборот. Там все серьезно. Не могу тебе подробности рассказать. Да тебе это и не надо. Просто поверь мне.

Поддаюсь ближе к ней. Перегибаюсь через стол. Взгляд ее захватываю.

– Я тебя очень люблю. Никогда бы тобой не рисковал. И уж тем более не рисковал бы нашим ребенком.

Ее губы дрожат. Слегка.

– Я спокоен, – добавляю. – Видишь? И ты успокойся. Нет никакой проблемы. Вчера я закрыл вопрос безопасности.

Задумывается. Пристально смотрит. Глаз от меня не отводит.

– Верь мне, – говорю. – Тебя же тянет ко мне. Ты сама не можешь иначе.

Хмурится. Прямо в лице за секунду меняется. Лицо даже жестче становится, черты заостряются.

Губы поджимает. Медлит. А потом как выдаст: