— Я так понимаю, под «нравится» ты подразумеваешь ту блондинку из соседнего дома? Да ладно, не возмущайся. Заметили мы с мамой, как ты на неё смотришь… Но если мы решим переселиться в этот мир, не хочется быть обузой для твоих мужей.

— Таяна говорила, что в своём мире вы, Наталья Леонидовна, работаете воспитательницей, а вы, Семён Петрович — инженером. Верно? — уточняет Ангурр.

— Верно, — кивает папа.

— У нас здесь тоже есть детские сады. И мы тоже строим дома. По какому направлению вы работаете?

— Проектирование мостов.

— О! Вы же видели, какая у нас гористая местность. И рек много. Без работы вы не останетесь.

— Звучит заманчиво, но нам всё-таки нужно подумать, — задумчиво произносит мама. — У нас ведь есть время?

— Конечно, — кивает Рарртум.

— Думаю, Ваньке нужно доучиться. А уже потом и обсудим переселение в этот мир.

— Так ты согласна? — с надеждой интересуюсь я.

— В этом мире есть много плюсов: экология хорошая, еда вкусная, да и медицина очень развита. Я последние годы мучилась с коленями, а тут за пару минут решили мою проблему. Так что плюсы определённо есть. Но всё-таки нам нужно время, чтобы подумать.

Это меня обнадёживает. Если мама не сказала «нет», значит, можно попробовать её уговорить. А если мои родные будут жить где-то недалеко, я стану ещё счастливее.

Эпилог

Живот уже опустился, поэтому последние дни мы ждём родов.

Занимаемся сексом, много гуляем, но малыш всё не торопится.

Первые месяцы беременности запомнились мне постоянной усталостью и сонливостью, а вот второй триместр и начало третьего были чудесны: я чувствовала себя отлично, с наслаждением касалась живота, когда малыш толкался или икал, и поглощала огромное количество еды; что приятно, практически без вреда для фигуры. Грудь ещё больше увеличилась, живот с каждым днём рос, но в остальном я осталась такой же стройной, как и была. И даже перепады настроения стали гораздо реже.

А вот потом начались сложности. Центр тяжести сместился, поэтому я стала жутко неуклюжей. Начала натыкаться на косяки и острые углы. О ловкости и говорить не стоит — посмотрев на то, как я пытаюсь сделать себе бутерброд, мужчины единодушно решили не подпускать меня к готовке.

А ещё мне перестало хватать воздуха. Хорошо хоть зим в этом регионе нет, так что можно постоянно держать окна открытыми.

Питаться стало сложнее: голод никуда не ушёл, но пришлось поумерить объёмы съестного и увеличить количество приёмов пищи.

А потом мне стало жутко неудобно спать. На спине не могла — начинала задыхаться. Живот вырос таким огромным, что и на нём лежать не получалось. На боку тоже было неудобно, даже несмотря на подушки.

Поясницу начало тянуть. Невозможно стало обуваться самостоятельно — я просто не могла дотянуться до пола.

Зато во мне проснулось гнездование. Я заставила мужчин поставить перегородки на лестницу, чтобы малыш случайно с неё не упал; закрыть блокираторами всё, что только можно. А ещё мы занялись обустройством детской и закупкой вещей. Данррим вырезал чудесную колыбельку, мы вместе обклеили стены обоями с изображением птиц, соорудили манежик и нашли удобный пеленальный столик. Перестирали одежду и сложили в шкафчик.

Сделали всё, что могли.

И теперь дело осталось за малым — дождаться появления нашего Тёмы на свет.

Во время завтрака поясницу скручивает спазмом. Да и есть совершенно не хочется — ограничиваюсь компотом и пирожком, чтобы совсем уж не оставаться голодной.

В конце завтрака спазм повторяется. Через минуту снова. Когда меня в очередной раз скручивает, Ангурр поднимается с места:

— Я за акушеркой!

— А вдруг это тренировочные схватки? — протестую я.

— Ничего страшного. Манирра говорила, чтобы мы не стеснялись её беспокоить. Если схватки окажутся тренировочными, она просто выпьет чаю с вареньем и полетит домой.

— Тогда ладно.

Он уходит, а меня скручивает новый спазм. Ощущения очень напоминают те, что были во время месячных.

Рарртум укладывает ладонь на мою поясницу, и боль отступает.

В перерыве между схватками Данррим подхватывает меня на руки и относит в спальню, укладывает в кровать и берёт за ладонь. Рарртум берёт за вторую.

Накрывает новый спазм. Боль едва ощутима, что радует.

Мужчины пытаются отвлечь меня разговорами, но у них это не особенно получается. С надеждой прислушиваюсь к себе. Каждую новую схватку воспринимаю с облегчением — хочется, чтобы это уже были настоящие, чтобы малыш побыстрее появился на свет.

Акушерка входит в комнату спустя целую вечность. Берёт меня за руку, прислушивается к чему-то, а потом улыбается:

— Началось! Поздравляю!

— Правда? — радуюсь я.