Доктор, милый, круглый дяденька с теплой улыбкой в усталых глазах, указал мне строчку в бумаге.

Он же назвал имена моих родителей и сестры и их адрес. При родных были паспорта и телефоны. Их вещи обещали отдать мне перед выпиской.

— Мы позвонили вам на работу и сообщили, что временно вы недееспособны и находитесь под присмотром врачей, — услышала я голос доктора словно издалека. Сама не заметила, что задумалась и часть сказанного прослушала.

— Вадим Станиславович, а когда ко мне вернется память?

— К сожалению, предсказать этого я не могу. Не все тайны мозга разгаданы, — произнес мужчина с извиняющейся улыбкой. — Пройдете полное обследование, тогда и поговорим о прогнозах. А пока отдыхайте.

А через несколько дней меня признали здоровой, адекватной с поправкой на проблемы с памятью и выписали по моей слезной просьбе. Почему-то очень хотелось покинуть это место.

Телефон сестры не был заблокирован, и я рискнула позвонить по номеру, обозначенному, как Андрюшик. У меня было ощущение, что я в некоем анабиозе. Зная, что мне некуда идти, я совершенно не волновалась о своей дальнейшей жизни. Было все равно, я где сегодня буду ночевать, и ответит ли Андрюшик.

— Юля, Юлечка! — услышала взволнованное из трубки. — Ты, где, солнышко? Несколько дней не могу до тебя дозвониться.

Я слушала мужской, пропитанный тревогой голос, и некоторое время не могла ничего ответить. Только преодолев некий ступор, я, откашлявшись, так как долгое время молчала, произнесла:

— Здравствуйте, Андрей. Это Алена, сестра Юли. Скажите, вы знаете, где я жила?

В трубке повисла тишина. А потом мужчина заговорил, но голос его изменился, он был наполнен недоверием, беспокойством и опаской.

— Конечно, знаю. Алена, что с тобой? А где Юля?

— Я в больнице, потеряла память. Вы можете, отвезти меня домой или сказать, где я жила?

Почему-то рассказать про сестру язык не поворачивался. Медсестра помогла с объяснением моего местопребывания молодому человеку по сторону смартфона. Андрей не стал докапываться с вопросами о Юли и пообещал вскоре забрать меня.

Об утрате я сообщила ему на крыльце больницы. Почему-то ком в горле давил и не давал произнести звуки, которые наполнят этого парня болью до самых глубин души. Но я выдавила их из себя, так как чувствовала, что надо.

Он довез меня до дома и, проводив до квартиры, оставил одну:

— Я, я зайду позже, навещу тебя, — голос звучал потерянно. — Продуктов привезу. И позабочусь обо всем, ты не переживай.

Я понимала, что мужчина говорит о похоронах. Как я и предполагала, услышав от меня про аварию, он почернел. Бледность залила лицо. Он мне не верил, ждал, что что-то сделаю и заберу слова, заставлю исчезнуть все случившееся. Я увидела момент веры, осознания, но не принятия. Слезы сверкнули на ярком солнце, оказывается, на улице в разгаре весна.

Веселенький цвет свежей листвы и недавно показавшийся газон с желтеющими одуванчиками, подсказали мне об этом. Губы мужчины поджались, силились что-то произнести, но он не мог.

Я не знаю, сколько мы стояли на крыльце, пока охранник не подошел и не спросил, все ли у нас в порядке. Тогда Андрей словно очнулся. Сжал — разжал кулаки, справляясь с эмоциями:

— Они здесь? — он кивнул на больницу.

— Да, в морге.

— Ладно. Решу все позже. Сейчас надо отвезти тебя домой. Как так получилось, что ты потеряла память.

В машине я рассказала, что поведали мне врачи.

— У вас нет другой родни.

— А я с кем-то встречалась? — нужно было это узнать из-за потери маленького.

Андрей коротко взглянул на меня.

— Вы расстались недавно.

Я кивнула. Оно и к лучшему. Чувствовала, что не потяну сейчас чужого присутствия в личной жизни.

Андрей помолчал, а потом, глядя на дорогу, негромко и как-то бесцветно произнес:

— Мы должны были расписаться с Юлей через неделю.

Больше мы не говорили.

Я коснулась рамы, провела кончиками пальцев по извилистым завитушкам, краем глаза видела, как мое отражение наклонило голову набок. Я по-прежнему не чувствовала почти ничего. Раму рассматривала просто так, без особого интереса.

Внимание привлекла рябь и исчезновение моего изображения, а потом в зеркале появилась мужская фигура.

Я смотрела на него без удивления, хотя понимала, что так не бывает. Зеркало — это не экран телевизора.

— Приглашаю тебя в академию магии.

— Зачем? — спросила я, не сознавая, что происходит.

Наверное, с головушкой моей совсем худо стало, но меня это не беспокоило. Я все также не испытывала всех тех чувств, которые, знала, что должна испытывать.

— Учиться, развивать свой дар. Жить.

— Жить?

— Да, — теперь насторожился собеседник.