— Так вот, кое-что вспомнила из детства. Ты проговорил, и словно щелчок — всплыл один момент.

Я легла на диван, положив голову на колени Себастьяна. Миша подсуетился, сел с другой стороны дивана и положил мои ноги к себе на колени. Я улыбнулась парням и продолжила говорить; они сели на ковре рядом.

— Мне лет семь, и я проявляю чрезмерное любопытство у родителей в кабинете, роясь в бумагах. Нашла похоронный лист, — сглотнула, — на нём был перечень имён с датами рождения и смерти по старшинству. Глеб, подай, пожалуйста, листик бумаги и ручку. Напишу, сам поймёшь.

Написав все цифры, я показала их парням.

— Это был пароль, который я ввела тогда. Это их даты рождения. Знаешь, почему я это запомнила? Мы с мамой тогда сильно поцапались. Она едва не побила меня за бардак. И это ещё мягко сказано — я все бумаги ровным слоем разложила. Отцы, придя, за сердце хватались, но когда стали убирать, поняли, что я всё отсортировала, и благодаря этому им было легче наводить порядок. Больше они кабинет открытым не оставляли. Братья тоже давно закрывали от меня свои комнаты, иначе я могла у них порыться, просто чтобы проверить, что интересненького есть. У них тогда был возраст, когда они покупали журналы с голыми женщинами, но я устраивала обыски на наличие конфет и шоколадок, потому что они любили тырить у меня сладости. Родители смеялись с наших пикировок и советовали закрывать двери. Но когда все закрывают свои двери, это скучно, — сказала я, надув губки.

Меня сразу поцеловал в них Алекс. Через несколько дней было общение с тем человеком, из-за которого погибла Антонина с мужьями и их родителями. Мне пришлось присутствовать с отцами. Отцы мужей Антонины смотрели на меня, едва не открыв рот. А тот, кто был виноват в её смерти, смотрел так, словно увидел привидение.

— Вот уж игра генов! — воскликнул он. Его звали Грегори Найт.

Сегодня обнародовали завещание моей сестры. Думать о себе в третьем лице так странно, даже мысленно! Сейчас мне сложно отделять себя от Тони, Лиры и Мариши. И хочется спросить: кто же я сейчас?

— Мариша, всё хорошо? — позвал меня Глеб.

Я моргнула несколько раз, возвращаясь в реальность. Сейчас я Мариша и никто иной.

— Да, — ответила немного хрипло.

Оглашение завещания прошло мимо меня. Сестра с мужьями завещали моим родителям определённую сумму денег, а дела, которые были у парней, остаются в их семьях, если у них с Тоней не родится ребёнок, иначе всё идёт ему. Грегори хмыкнул и сказал:

— Достоверность ещё предстоит подтвердить.

— Мы бы здесь сейчас не собрались, если бы все оставшиеся бумаги от Антонины и её мужей не прошли проверку подлинности. Завещание подлинное.

— И где же оно было двадцать лет?

— В хранилище, которое смогли открыть только когда у Мариши в полной мере раскрылась магия. А ещё благодаря бумагам, которые там были, против вас, Грегори, возбудили ряд уголовных дел, — Глеб улыбнулся так хищно, что мужчина поёжился. — Судья уже выдал ордер на ваш арест.

Мистер Найт вскочил на ноги, уронив стул, но в этот момент в кабинет нотариуса, оглашавшего завещание, зашли вооружённые сотрудники — коллеги Глеба.

— Я буду обжаловать.

— Конечно, — ядовито сказал Глеб. — Судья Глайд будет рад вас видеть.

— Глайд?!

— О да, именно он, тот, кого вы так оскорбили в начале его карьеры. За последние двадцать лет он сделал себе хорошую карьеру как неподкупный судья. Он обожает разбираться с такими, как вы.

У Грегори хватило ума промолчать и не сыпать угрозами. Когда его увели, Глеб тихо сказал всем остальным:

— Так, родня, теперь перемещаемся по городу крайне осторожно.

— Вы правда его посадите? — спросил один из мужчин, почти всё время смотревший на меня.

— Посадим, — спокойно ответил Глеб.

— Мариша — просто копия Антонины...

— Это да, — подтвердил старший отец, — но она родилась в день её смерти и сама чудом выжила. Слишком маленькой была и слишком рано родилась.

К счастью, на нас больше не нападали, но судебный процесс затянулся. У семьи Себастьяна и у Эмиля были отличные адвокаты. Даже у родителей мужей Антонины они были хорошие. Но Грегори Найт тоже нанял себе зубастых юристов, и в суде шли долгие баталии с вызовом множества свидетелей. И порой приходилось бывать в суде по несколько раз рассказывая одно и тоже по кругу. Но типа отвечая на другие вопросы, но об одном и том же.

— Ты опять была в суде? — догадался куратор по моему лицу. — А у вас сегодня практика по стрельбе. Но, глядя на тебя, не уверен, что можно давать даже ученическое оружие.