Я залилась краской, потому что знала, что она увидела. Первая постельная сцена. Та самая, которую я прорисовывала сегодня. Где он держит её за подбородок. Где её голова запрокинута. Где его губы на её ключице. И ниже. И ещё ниже.

— Мэй! — Харука уставилась на меня круглыми глазами. — Это что⁈

— Это… это пилот. Для новой манги. Такахаси-сан просил огня…

— Огня⁈ — она расхохоталась. — Да тут не огонь! Тут пожар! Лесной пожар! Вызывай спасателей! Ого! Ты посмотри на эти мышцы! А эти руки! А как он её держит! Мэй, ты вообще кого рисовала? У тебя был натурщик?

— Нет у меня никакого натурщика! — я попыталась выхватить блокнот, но Харука не отдала.

— Врёшь. Так в жизни не рисуют с воображения. Слишком детально. Слишком… реалистично. Вот эта линия плеча — откуда ты её взяла? И вот эти пальцы на её талии — кто так держал тебя, а?

— Никто меня так не держал!

— Жаль, — она подмигнула. — Потому что я бы не отказалась, чтобы меня так держали. Мэй, он шикарный. Серьёзно. Посмотри на его глаза. У него даже во взгляде что-то такое… животное. Дикое. Но нежное. Как ты это нарисовала?

— Сама не знаю, — честно призналась я. — Просто села и нарисовала. Будто видела его где-то.

— Во сне?

Я промолчала. Харука перевернула ещё одну страницу, и её брови снова поползли вверх.

— Ого! А это уже совсем откровенно! Мэй, у тебя тут рейтинг двадцать один плюс, честное слово. Ты уверена, что Такахаси-сан такое пропустит?

— Уверена. Он сам просил смелее.

— Ну, смелее некуда, — Харука обмахнулась блокнотом как веером. — Вот бы такой мужчина в жизни был, а не только на бумаге.

— Харука, у тебя Хиро есть.

— Хиро — это прекрасно. Хиро — это солнышко. Но Хиро — парень с лестничной клетки. А это, — она постучала пальцем по рисунку, — это божество. Лисье божество. Ты посмотри, какой красивый.

— Я старалась.

— Старалась? Да ты вложила в него всю душу! И, кажется, не только душу…

— Харука!

Мы расхохотались, как в школе, когда обсуждали одноклассников за спиной, хихикали над неприличными картинками в журналах и мечтали о прекрасных принцах. Харука тыкала пальцем в рисунки, я отбивалась подушкой, соджу расплёскивался по столу, и было так хорошо, так легко, так…

Фыр.

Мы замерли.

Звук раздался за нашими спинами. Совсем близко. Как будто кто-то стоял прямо за диваном и тихо, сдержанно выдохнул.

Мы обернулись одновременно.

За диваном стоял Рэн.

Большой белый лис. Огромный. Пушистый. С янтарными глазами. Он склонил голову набок и смотрел на нас. Вернее — на блокнот в руках Харуки. А потом перевёл взгляд на неё. Медленно. Оценивающе.

Харука взвизгнула. Подпрыгнула на месте. Схватилась за моё плечо.

— ОГО! — закричала она. — МЭЙ! Это он⁈ Это твой лис⁈ ОГО! КАКОЙ!..

Она задохнулась словами. Просто стояла и смотрела на белого лиса, который смотрел на неё. А потом Рэн фыркнул снова — на этот раз, готова поклясться, с явным самодовольством — и перевёл взгляд на меня, будто спрашивал: «Ну что, теперь ты не психопатка?»

Харука всё ещё держалась за моё плечо и не дышала. А Рэн, ни на кого не обращая внимания, обошёл диван и подошёл ко мне, потом, не спрашивая разрешения, опустил свою огромную голову мне на колени.

Тяжело. Тепло. Белая шерсть защекотала голые колени. Я замерла с подушкой в одной руке и стаканом соджу в другой.

— Мэй, — прошептала Харука. — Он… он что, твой⁈

— Я же говорила.

— Говорила! Но я думала — ну, фантазия, бывает! А он… он настоящий! Огромный! Живой!

Рэн прикрыл глаза и вздохнул. Тяжело. Умиротворённо, будто он весь день ждал момента, когда можно будет положить голову именно сюда, на мои колени, и теперь наконец получил желаемое.

Я осторожно опустила ладонь на его голову между ушами. Шерсть была мягкая, густая, тёплая. Он не дёрнулся. Не зарычал. Только вздохнул ещё глубже.

— Офигеть, — выдохнула Харука. — Можно я его поглажу?

— Спроси у него.

Она осторожно протянула руку. Рэн открыл один глаз, посмотрел на неё, потом на меня. И снова закрыл. Разрешение дано. Харука кончиками пальцев коснулась белой шерсти и замерла.

— Мэй… он как облако. Как живое облако. И тёплый. И… он мурлычет?

Я прислушалась. Из груди лиса доносился низкий, вибрирующий звук. Урчание. Он урчал, как огромный довольный кот.

— Белый… — прошептала Харука, не сводя глаз с лиса. — Как в легендах. Помнишь, нам в школе рассказывали? Белые лисы — посланники Инари. Священные животные. Они приходят к тем, кого выбрали.

— Да, — я продолжала гладить Рэна между ушами. — Наверное, из питомника. Совсем ручной.