«Пора, – прошептал он своему отражению, доставая пузырек. – Время все менять».

Пробка открылась с тихим щелчком. Жидкость внутри переливалась, ловя скупые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь запыленное окно. Она пахла озоном после грозы и чем-то неуловимо горьким, как полынь. Не раздумывая больше, Роберт запрокинул голову и сделал глоток. Зелье было холодным, как лед, и обжигающе-теплым одновременно. Оно покатилось по горлу, оставляя за собой странное, пульсирующее ощущение, словно внутри него вспыхнула и погасла крошечная молния. На мгновение мир стал ярче, контуры предметов – четче, а звуки – яснее. Роб почувствовал прилив сил, почти эйфорию.

Плац представлял собой утоптанный прямоугольник земли, окаймленный казарменными постройками цвета сырой глины. В центре были расставлены снаряды для испытаний: мишени для стрельбы, бревно для рубки, площадка для спаррингов и перекладина. Воздух гудел от низких голосов инструкторов и нервных смешков кандидатов.

Роберт занял место в строю, чувствуя, как зелье продолжает свою невидимую работу. Казалось, каждый мускул наполнен силой и каждый нерв обострен. Он ловил на себе оценивающие взгляды других и начинал заметно нервничать.

Первым испытанием была стрельба из лука. Инструктор, коренастый ветеран со шрамом через бровь, кратко объяснил правила: три попытки, мишень в тридцати шагах. Роберт взял в руки лук – тяжелый, пахнущий деревом и смолой. Он никогда не был искусным лучником, но сейчас был уверен, что это не имеет значения, ведь удача направит его стрелу.

Вложив всю силу, будущий воин натянул тетиву. Ощущение было потрясающим – мышцы спины и плеч работали слаженно, будто сами знали, что делать. Он прицелился, задержал дыхание. В этот миг яркое солнце, выбравшееся из-за облака, ударило ему прямо в глаза. Роберт моргнул, и его палец, лежащий на тетиве, дрогнул.

Стрела сорвалась с негромким свистом и вонзилась не в соломенный круг мишени, а в деревянную стойку, на которой тот держался.

Тишина повисла вокруг, а затем взорвалась хохотом. Даже суровый инструктор не смог сдержать ухмылки.

– Новичок, – прокричал он, – мы здесь врагов побеждать собираемся, а не ремонтировать инвентарь! Осталось две попытки!

Кровь прилила к лицу Роба. Жгучий стыд парализовал сильнее любой боли, но сдаваться было нельзя. Он поднял лук дрожащими руками, не понимая, это неудача или просто случайность.

Вторую стрелу он натянул с такой силой, что костяная накладка лука затрещала. На этот раз он зажмурился, отстраняясь от смешков.

Выстрел.

Стрела улетела, даже не попав в мишень. Хохот стал оглушительным. Мужчина стоял, опустив лук, не в силах пошевелиться. Третью стрелу он выпустил уже почти машинально, не целясь. И она затерявшись где-то в кустах за плацем.

Вместо обещанной удачи от зелья, он чувствовал только нарастающую панику.

Следующим был спарринг на деревянных мечах. Его противником оказался долговязый парень с веснушками и умными, насмешливыми глазами. Они скрестили оружие по сигналу. Роберт решил действовать напористо и сокрушительно, но это его не спасло. Он сделал стремительный выпад, намереваясь сбить оружие противника одним ударом, но подошва сапога заскользила. Роберт не удержал равновесие, меч вылетел из рук и противник добил его, заработав сразу все нужные очки для победы.

Роберт молчал. В ушах стоял звон. Он видел насмешливые лица, слышал шепотки. Его великая мечта и билет в новую жизнь рассыпалась на глазах, превращаясь в фарс. И виной всему была не его неопытность, а какое-то беспросветное невезение. Эта мысль ударила, как обухом по голове – зелье не принесло удачи, а принесло ее полную, абсолютную противоположность.

Испытания продолжались, превращаясь для Роберта в сплошной кошмар. На бревне для рубки он с размаху всадил топор в землю у своих ног. Когда дело дошло до отжиманий, у него порвался шов на подмышке синей формы. Он пытался подтянуться на перекладине и та сорвалась с креплений, едва не придавив стоявшего внизу следующего кандидата.

Каждое движение, каждый шаг приводили к новой, нелепой и унизительной неудаче. Он стал живым воплощением невезения, магнитом для мелких и крупных катастроф. Сначала над ним смеялись, потом стали смотреть с опаской и суеверным страхом, отходя подальше. К концу испытаний на него уже просто не смотрели, словно боясь сглазить.

Когда всех вновь выстроили на плацу, чтобы объявить тех, кто прошел, Роберт уже не надеялся услышать что-то, что его могло бы порадовать. И без объяснений было понятно, что его мечта ускользнула через пальцы и он сам же поставил крест на дальнейшей судьбе. Можно было надеяться только на свои навыки, но он хотел схитрить, полагаться на помощь магии и вот к чему это привело.

– Роберт, твое заявление твое отклонено, – услышал он словно через вату и внутри что-то оборвалось.