Розанов жестко трахал его, с силой надавливая между лопаток и прижимая к матрасу. Они оба стонали и матерились во всю мощь легких, не будь Шейн уверен, что в здании никого, кроме них не оставалось, он бы забеспокоился. Но здесь он чувствовал себя в безопасности, поэтому позволил себе не сдерживаться. Он вскрикивал при каждом толчке и, кажется, несколько раз произнес фамилию Розанова.

      Шейн очень надеялся, что их никто не услышит.

      Когда Розанов потянулся и заключил член Шейна в свою скользкую ладонь, тот отчаянно захотел кончить и выгнулся навстречу. Именно в такие моменты он постоянно вспоминал, почему не мог отказаться от этого. Потому что это было слишком хорошо.

      — Хочу, чтобы ты кончил первым, Холландер.

      Холландер собирался исполнить его желание. И сделал это. Он ударил кулаком по матрасу, громко выругался и извергся в кулак Розанова. Тот набрал скорость позади него, с каждым толчком усиливая волны оргазма Шейна. И как раз, когда Шейну стало слишком тяжело, Розанов затих, вскрикнул и запульсировал внутри него.

      Они улеглись на спины рядом друг с другом, и Шейн почувствовал, как к нему стали подкрадываться знакомые последствия в виде стыда и чувства вины.

      — Ну, хоть в чем-то ты сегодня выиграл, — нарушил тишину Розанов.

      — Боже. Отъебись. — Шейн поднял руку, собираясь спихнуть его с кровати, но Розанов схватил его за запястье и потянул на себя, перевернув и уложив себе на грудь. Они встретились взглядами, и игривая улыбка на губах Розанова сразу померкла. У Шейна внезапно перехватило дыхание. — Какая же дебильная татуировка, — скороговоркой произнес он, пытаясь отвлечься от всего, что, блядь, происходило.

      — О, — отозвался Розанов, несносная улыбочка вернулась на его лицо. — Он скучал по тебе. — Шейн фыркнул. — Скучал, — настаивал Розанов. — Поцелуй его.

      Шейн закатил глаза, но все же склонил голову к груди Розанова. Но вместо того, чтобы прижаться губами к татуировке, он слегка прикусил сосок и потянул.

      — Блядь, — простонал Розанов сквозь зубы.

      В качестве извинения, а вдобавок будучи уверенным, что это еще больше его заведет, Шейн облизал круговыми движениями чувствительный узелок плоти. Розанов запустил пальцы ему в волосы и поцеловал в губы. После долгого, неожиданно и странно нежного поцелуя Шейн поднял голову и увидел, что Розанов снова смотрел на него слишком серьезно. Он погладил его по волосам, Шейн нервно сглотнул, но ничего не сказал. Оставалось только надеяться, что страх, который он испытывал, не отразился у него на лице.

      — Ты очень красивый, — неожиданно и очень спокойно сказал Розанов.

      Шейн не знал, как реагировать. Они не говорили друг другу ничего особенного. Такого уж точно.

      — Самый сексуальный мужчина в НХЛ, по версии Cosmopolitan, — отшутился он.

      Это был единственный способ, которым он умел разговаривать с Розановым, не считая выкрикиваний ругательств в его адрес.

      — Они идиоты, — возмутился Розанов. Волшебство момента мгновенно испарилось. — Они поставили меня на пятое место. Пятое!

      — Я бы сказал, это они еще расщедрились.

      Розанов перекатился, придавив Шейна к матрасу. Тот поднял на него взгляд и рассмеялся.

      — Мне пора, — сообщил Розанов, в его голосе прозвучало неподдельное сожаление. — Сначала приму душ, а потом мне нужно вернуться в отель.

      — Я знаю.

      Они вместе забрались в душ, где Шейн опустился на колени, потому что не мог отпустить Розанова, не попробовав его на вкус. Розанов пробормотал нечто одобрительное, возвышаясь над ним в просторной душевой кабине. Он обхватил его голову своими сильными руками, запутавшись длинными пальцами во влажных волосах. Шейн поднял глаза, Розанов смотрел на него с этой чертовой кривоватой улыбкой. Шейн тут же закрыл глаза и почувствовал, как загорелись щеки. К его стыду, член тоже стал твердеть.

      Как будто недостаточно было того, что его трахали и сосали ему член, так ему еще самому нравилось держать член во рту. Вот же сукин сын, Шейн постоянно испытывал к нему желание... Возможно, все было не так просто… Но об этом Шейн не хотел думать.

      Он подвел Розанова к самой грани, а затем отстранился, приняв освобождение мужчины на подбородок, губы и, возможно, на шею. Доказательства оргазма Розанова были быстро смыты в канализацию, и Шейн присел на корточки у стены душевой. Он провел ладонями по лицу и подтянул колени. Розанов что-то пыхтел по-русски.

      — Черт, — Розанов, все еще стоял, прислонившись затылком к плитке напротив Шейна.       — Ты практиковался в этом, Холландер?

      — Нет, — проворчал Шейн.

      — Нет? Приберег это для меня?

      Шейн ничего не ответил, что было равносильно подтверждению. Розанов рассмеялся.

      — Тебе нужно трахаться, Холландер. Дрочить в ожидании ебли по-быстрому раз в пару месяцев — это не здорово.

      — Я не жду, — ответил Шейн.