Варя артистично покачивала головой, выговаривая нараспев:

— «Дорогая, это не то, что ты думаешь», припев к любимой арии изменника, — правая рука незаметно тянулась к вилке. Пришлось придержать её левой.

Блондинка на всякий случай отодвинула кресло, прежде чем выдать:

— Порой именно так и происходит! Мне никогда не нравился твой быдлячий мудак! Последний из мужчин с кем легла бы в постель!

За соседними столиками стали прислушиваться.

Варя с трудом сдерживала смех. В животном магнетизме Владислава она не сомневалась.

— Даже за ведро пирожков в голодный год?

Блондинка с изяществом английской королевы резала кусок холодца, причитая с набитым ртом:

— Человек из деревни уехать может, но деревня из него никогда.

Варвару умилял пафос на ровном месте.

— Хамло в аварийном порядке превратилось в интеллигентку и оценивает себе подобных? — она не могла объяснить отчего стало так обидно за «бывшего». — Это «деревенское быдло» сдал в Москве экстерном на миллиардера.

Блонда хмыкнула:

— Одно другого не отменяет!

Варя встала на защиту Российской глубинки.

— Это ты о себе, Дуня? Родной Задрюпинск вспомнила?

— Я родилась в городке, пусть и в маленьком. Моё полное имя Евдокия! — разлучница строила глазки. Один, мужику за столиком слева, второй тому, что восседал справа.

Варвара мотнула головой, впервые наблюдая за глазным шпагатом.

Гимнастка от офтальмолога невозмутимо продолжала:

— Согласись, ничем не хуже Варвары. Тоже никак не столичной штучкой от тебя веет! — Она кивнула на натянутый с психу джемпер бывшей начальницы: — Это что за тихий ужас в жутких розочках?

Пальцы Вари всё-таки дотянулись до вилки для рыбы. В воздухе запахло кровью.

— Сейчас станешь громкой радостью с того света! — хищный оскал, взгляд полный ненависти.

Мини трезубец в сжатой руке грозно сверкал металлом. Не оставалось сомнений: угроза не понт богатенькой штучки. Варвара созрела стать уголовницей!

Блондинка вытаращила шары, поняв, что перегнула палку.

— Не надо! — взвилось к потолку ресторана и тут же вернулось эхом сирены воздушной тревоги.

И это в лавиноопасном районе…

Наверняка в горах один из козлов архаров умер от разрыва сердца.

Крик отчаянья прозвучал так громко, что многие посетители, подавились едой, поперхнулись напитками или уронили куски на одежду. А кто-то и вовсе приписнул в штаны со страха.

Выставленные вперёд ладони и дрожащий голос разлучницы выглядели более, чем убедительно:

— Мамой клянусь! Я не спала с твоим Владиславом! — серые глаза умоляли поверить.

— Тогда что ты делала на коленях, мордой уткнувшись в его ширинку?