Та с недоумением смотрела на «бывшего».

— Вот это хорошо тебя приложили. Алло, гараж! Хватит прикидываться.

— Кто вы, прелестница?

У Вари от изумления чуть глаз не выпал.

— Кто?

Он протянул руку к ярко-огненной пряди и с наслаждением втянул запах пушистого локона.

— Нимфа лесная, как вас зовут?

— Сам иди лесом!

— Мы с вами знакомы?

— Нет, просто так пять лет трахались.

— Трахаться, это что? — он ухватил тонкую кисть, погладил большим пальцем и чмокнул тыльную сторону. — Какой божественный аромат! А кожа, словно шелковистый атлас.

Варя вытаращила глаза.

— Не выводи меня из себя, Ермолов!

Он огляделся по сторонам. Никого кроме себя и Вари не обнаружив поинтересовался:

— Ермолов — это кто?

Она начинала нервничать. Решил в «тут помню, тут не помню» играть?

— Ты! Козлина!

Он свёл брови у переносицы.

— Это вторая фамилия моя? Непонятная, неординарная. Но, какую бог дал!

Варя чувствовала, что закипает. Хам и пошляк Владислав на её фоне выглядел аристократом, владеющим витиеватым языком прошлого.

— Это твоя вторая сущность!

— Не может быть… — Он с восторгом смотрел в чёрные глаза редкой красавицы. — Я не понимаю, где нахожусь и как оказался здесь, но на душе благостно. Не мог я быть плохим человеком.

Варя не могла понять в какую реальность Влад попал? Удар бутылкой по голове оказался волшебной палочкой? Сейчас он находится в платной палате клиники. Перебинтованная голова. Никакого перелома черепа. Рассечение кожи, на которое наложены швы. Сотрясение средней тяжести и что?

— Ты так прикалываешься? — она готова была разреветься, вцепиться в глотку миллионера и даже заехать с другой стороны по черепу, чтоб поставить кукушку на место.

— Скажи, как меня звать?

— Афродита?

Она присвистнула. Это уже было слишком. Так он её ещё никогда не обзывал. Где греческие боги и где Ермолов? Ещё пятнадцать минут поболтают и выяснится, что в прошлом он отличник по литературе? Мифологию греков помнит, а её признавать отказывается?

— Дебилита! — она нажала на кнопку вызова медсестры. — Если выяснится, что ты меня сейчас разводишь… — взгляд в чистые до наивности глаза отбил любое желание покрыть здоровяка матом. Вместо этого пробормотала:

— Варвара я.

— Варюша…

— Хрюша! — так называть её имела права только покойная бабушка.— Ермолов, ты прекрати это.

— Что? — беспорочные глаза хлопали длинными стрелами чёрных ресниц.