Джесс, откинув голову, продолжает ерзать на мне, и я едва держусь, чтоб не кончить в штаны. Но сладкий стон, сорвавшийся с ее губ, все же лишает меня тормозов. Вся моя выдержка летит к черту, когда понимаю, что моя девочка очень хочет кончить.

Ловко перевернувшись, нависаю над Джесс. Она стонет, окончательно сводя меня с ума, и я молниеносно срываю с нее футболку. На Джесс кружевной белый лифчик, подчеркивающий невинность и одновременно сексуальность.

Я приподнимаю чашечки лифчика, обнажая умопомрачительную грудь с идеально розовыми бутонами сосков. Рыкнув, припадаю губами к одному соску, жадно посасываю и покусываю его, потом принимаюсь за другой. Джесс громко стонет от удовольствия, но мне этого мало.

— Давай, Котеночек, покричи для меня. Пусть весь район услышит, что я с тобой делаю, — подстегиваю ее и прикусываю сосок, попутно ущипнув за другой.

Страстные крики Джесс разносятся по округе.

Я чертов похотливый ублюдок только за то, что делаю это в открытом месте, где любой может увидеть нас, но сейчас мне все равно.

Джесс в порыве страсти хватает меня за волосы, а я освобождаю девушку от крошечных шорт и трусиков. Раздвигаю коленом ее ноги и рычу, увидев блестящие от соков нежные лепестки нижних губок.

Скольжу между ними пальцем до идеально маленького твердого бугорка клитора. Кружу вокруг него, распаляя Джесс еще больше.

— Пожалуйста, о... Боже, пожалуйста… — бормочет она умоляя.

— Чего ты хочешь, Котенок? Скажи мне, что тебе нужно.

— Мне нужно…

— Что? Говори прямо, — я хочу, чтобы она, не таясь и не стесняясь, говорила мне о своих желаниях.

— Пожалуйста, Каллум… — хнычет она.

— Что? — настаиваю я.

— Оближи меня… там, — сдается она, закрыв глаза от стеснения.

— Твое желание, Котеночек, для меня – закон, — и спустившись вниз, припадаю губами к клитору. Посасываю и облизываю его.

Джесс извиваясь, стонет. Приподнимает бедра, сильнее прижимая «киску» к моему языку.

— Боже, мне нужно больше… Сильнее, Каллум…

И я продолжаю растирать, надавливать и играть с ее плотью.

Джесс тяжело дышит, прерывисто сладко. Так сладко, что у меня сдают нервы.

— Кончай, Котенок! Ну же, давай!

И она, издав приглушенный стон, вздрагивает, отправляясь за грань. 

Джесс

Сладкие волны обрушившегося на меня оргазма, медленно стихают. Смотрю на Каллума, подарившего мне потрясающий оргазм и мне хочется… отплатить ему тем же.

Наверное, я окончательно спятила, раз хочу сделать это на заднем дворе, где нас могут увидеть и разнести по всему городу как развлекается дочь шерифа, но сейчас мне все равно.

Каллум тянется к моим шортам и трусикам, а я поднимаюсь на колени и, схватив его за ремень, притягиваю к себе. Упираюсь взглядом во внушительных размеров бугор в его брюках и неосознанно облизываю губы.

— Детка, не надо… — хрипит Каллум, но меня уже не остановить.

— Я хочу, — бросаю на него застенчивый взгляд и прикусываю губу. — Так будет справедливо.

Каллум стонет и закрывает глаза, а я, воспользовавшись его заминкой, расстегиваю ремень. Вытаскиваю его из петель на поясе и бросаю на землю. Затем расстегиваю «молнию» и ахаю, увидев влажное пятно на его трусах.

— Вытащи его! — рычит Каллум. — Смелее, детка.

— Я никогда этого не делала, — признаюсь, скользя пальчиком по члену.

— Знаю, детка, — Каллум пронизывает меня пышущим огнем взглядом. — Ты даже представить себе не можешь, насколько я счастлив знать, что буду первым и единственным мужчиной, член которого когда-либо будет в твоем сладком ротике.

Мне нравятся похотливо-развратные слова Каллума. Они заводят меня еще сильнее.

— Ты покажешь мне что делать? Покажешь, как тебе нравится?

Рыкнув, Каллум приспускает трусы, освобождая член.

Боже, он огромен! Длинный, толстый и… с пирсингом на розовой головке!

— Не волнуйся, Котенок. Обещаю, что как только я окажусь в тебе, пирсинг усилит твое удовольствие, — успокаивает меня Каллум, видимо прочитав мою растерянность на лице. — А сейчас иди сюда и открой ротик.

Делаю так, как он говорит.

Открываю рот и закрываю глаза, предвкушая вторжение, но… Вместо члена, в мой рот проникает палец Каллума, и я встречаю его языком. Скольжу по нему, чуть посасываю, обвожу по кругу, надавливаю языком на подушечку.

— Черт, Котенок! — рычит Каллум и отстраняется от меня.

Я слышу, как он тяжело дышит, значит, ему нравится.

Но передышка длится недолго. Я ощущаю колечко пирсинга на губах и касаюсь его языком.

— Полижи его. Возьми в рот, — хрипит Каллум.

И я подчиняюсь.