Он так же меня прикрыл.

Сам сдался. Отвел от меня внимание полиции. Вовка все рассказал.

Именно Голландец послал за мной того ублюдка. А потом, зная, что Лихач будет меня защищать и вряд ли вежливо попросит незваного гостя удалиться, послал в полицию донос.

Фактически, он обрек своего подручного на смерть.

Так что за нами все равно пришли бы.

Просто Руслан сдался быстрее. Подставился нарочно. Сделал так, чтобы я под подозрение не попала.

А уж потом Вялый с сестрой стали обеспечивать ему алиби.

Доказали непричастность Руслана к преступлению уликами с видеокамер. Как будто он провел весь день в городе и никуда не выезжал. Вообще очень мирный и порядочный гражданин. Полиция это все проверяла.

Благо, у Голландца не хватило мозгов написать еще и обо мне.

Тогда у Вялого бы работы прибавилось точно.

Я ждала.

Спасалась от жутких мыслей работой по хозяйству.

Мебель в дом Руслана привезли с опозданием на день. И я занялась уборкой. Туда, куда было можно – расставляла то, что могла поднять или передвинуть.

И по-прежнему спала на матрасе в той же самой комнате.

Хотя можно было спать на шикарном диване в гостиной первого этажа. Там даже Вялый с матом и кряхтением повесил телевизор.

Но нет.

Я не хотела уходить оттуда, где еще пахло Русланом.

Его туалетной водой.

– Алиска, хватит жрать! – Вялый с раздражением посмотрел на сестру.

– Отвали, я сто лет домашний суп не ела! – она с аппетитом черпала борщ прямо из кастрюли.

Я умоляюще посмотрела на нее.

Надо ехать, неужели она не хочет его встретить?

– Капец, – она бросила ложку в мойку. – Садисты! С вами с голоду помрешь.

– Руса встретим, он тебя покормит. Может быть. Потом как-нибудь.

Вялый подмигнул мне с явным намеком. А я густо покраснела.

Ну да.

Пока не хочу ничего загадывать. Но очень не хочу отпускать Руслана в ближайшие дни вообще никуда.

На заднем сиденье малолитражки Вовки я подпрыгивала.

После танка Руслана она была катастрофически маленькой и тесной, но сейчас было все равно.

Я бы пешком побежала его встречать!

Но по приезду я застыла. Встала оловянным солдатиком возле машины. Вялый припарковался метрах в пятидесяти от следственного изолятора. Мы знали только примерное время, когда Лихача освободят. Поэтому приехали сильно заранее.

Но сидеть спокойно я бы уже точно не смогла.

Стояла на влажном ветру.

И смотрела на защищенное сеткой КПП.

Влюбилась? В мужчину, который испугал меня вначале до чертиков, а потом стал самым заботливым на свете?

Я влюбилась?

Я?

В человека, который бывал на зоне. В человека, который не самый законопослушный. Он умеет прятать трупы. Гоняет на машине, как сумасшедший. Зарабатывает, и неплохо, черт знает на чем.

Не знаю. Было страшно думать об этом.

Он меня любит до безумия точно.

Я знала это.

Пусть он мне еще ничего не говорил прямо.

Такие вещи доказываются не словами. Поступками. В нашем случае – куда уж красноречивее?

– Не замерзла? – из машины выбралась Алиса.

Я молча пожала плечами.

Не знаю.

Не осознаю.

– Слушай, ты это, извини меня за вопрос про цветы. Рус явно же для тебя покупал. Кому еще-то? Просто не донес, наверное.

Вот это был больной укол.

Я даже зажмурилась. Я старалась об этом не думать. Дурная женская голова. Вот тебе все доказательства его любви! Вот, на поверхности. А все равно душонка зудит: что за букет он купил?

Зачем?

Кому?

– Рус! – Алиса сорвалась с места.

Я распахнула глаза.

Он выходил. Спускался по ступенькам КПП. Такой долгожданный. И такой забытый уже.

Я сделала всего лишь шаг.

И опять застыла.

Алиса повисла на нем как обезьянка. Обхватила за шею, что-то начала говорить.

А он засмеялся.

Потрепал ее по макушке, как ребенка.

И нашел взглядом меня. Как будто нитью привязался.

– Лад, ты не ревнуй, – я не заметила, как Вовка оказался рядом. – Она ему как сестра.

– С чего ты взял? – я кашлянула. Голос неожиданно охрип.