— Продолжайте, Ирина Павловна. — Он шагнул вперёд, и толпа расступилась перед ним, как море перед Моисеем. — Вы так интересно рассказывали про горизонтальное положение. Я весь внимание. Кажется, — он говорил негромко, но его голос разносился по всему этажу, — вчера я ясно дал понять: любое обсуждение моей личной жизни — это основание для увольнения. Или у вас проблемы со слухом, Ирина Павловна?

Так вот почему в чате не было видео. Вот почему все смотрели на меня так странно — не с насмешкой, а с опаской.

— Нет, но я...

— Вы при всём офисе унизили сотрудницу и распустили слухи о её личной жизни. — Он сделал паузу. — О моей личной жизни.

Ирина Павловна открыла рот, но не издала ни звука.

— Анна Витальевна, — Зимин перевёл взгляд на меня. — Я правильно услышал, что вы написали заявление на увольнение?

— Да, — мой голос прозвучал тише, чем обычно, но не дрогнул.

— Возьмите его и идёмте ко мне в кабинет. А вы, — он снова посмотрел на Ирину Павловну, — зайдёте ко мне после праздников. Обсудим ваше будущее в компании.

Он развернулся и пошёл к лифту. А я в звенящей тишине услышала чей-то восхищённый шёпот:

— Вот это да... Он реально за неё впрягся...

И уже когда Зимин скрылся за углом, донеслось едва слышное — я еле разобрала:

— Из-за видео вчера всем разнос устроил, а сегодня сам пришёл защищать. Точно любовники.

Приёмная генерального была пуста — секретарь Лена еще неделю назад взяла отгул на этот день.

Кабинет был просторным и строгим: тёмная мебель, огромные окна с видом на заснеженный город. + Зимин сидел за столом, а мне кивнул на кресло напротив.

— Садитесь.

Я села, сжимая в руках помятое заявление — Ирина Павловна постаралась. Телефон в кармане завибрировал. Я мельком глянула на экран — там светилось сообщение от Маши: «Если понадобится свидетель, то я готова подтвердить всё, что Ирина сейчас устроила. Держись!»

Я убрала телефон в карман.

Несколько секунд Дмитрий Андреевич просто смотрел на меня. Вот только от этого его взгляда у меня пересохло в горле. Сердце сделало неловкий скачок, будто я снова стояла перед ним слишком близко.

— Давайте сюда, — протянул он руку, и я отдала заявление. Он пробежал глазами по строчкам, потом аккуратно отложил лист в сторону. — Не подпишу, — сказал спокойно.

— Что? — Я моргнула, не сразу понимая смысл сказанного.

— Не приму заявление. Не сейчас, — отрезал он.

— Вы не можете отказать. Это моё право — уволиться по собственному желанию, — упрямо возразила я.

— Могу попросить вас подождать. — Он откинулся на спинку кресла. — Анна Витальевна, вы хороший специалист. Я просмотрел ваше личное дело: три года безупречной работы, ни одного взыскания, благодарности от сотрудников.

— Спасибо, но это не меняет… — начала я, понимая, как разговор уходит не туда.

— Почему вы уходите? — перебил он резко. — Только честно.

Я замялась. Не могла же я сказать: «Потому что вы меня поцеловали, и теперь весь офис считает меня вашей любовницей». Да и я хотела уйти еще до корпоратива.

— У меня есть другое предложение, — нашлась я. — С более высокой зарплатой.

— Насколько высокой? — уточнил он, будто речь шла о погоде.

Я назвала цифру, но он даже бровью не повёл.

— Я дам больше, — сказал он так же ровно.

— Что?

— На двадцать процентов больше, чем вам предложили, — добавил он, чуть наклонив голову.

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

— Зачем? — спросила наконец почти шёпотом.

— Затем, что искать нового кадровика, обучать его, ждать, пока он вольётся в коллектив — это время и деньги. Исследования показывают, что замена сотрудника обходится компании в среднем в шесть-девять его месячных зарплат. Так что моё предложение — это не благотворительность, а холодный расчёт.

Холодный расчёт… Я сидела напротив босса и чувствовала, как во мне что-то сжимается. Не от обиды, а от странного глупого разочарования. А я-то, дура, на секунду подумала...

Что подумала? Что генеральный директор крупной компании поцеловал меня, потому что захотел? Меня, с моим пятьдесят вторым размером, с моими руками, которые я прячу под рукавами даже летом? Смешно!

— Анна Витальевна?

Я вздрогнула и поняла, что молчу уже слишком долго.

— Это странное предложение, — выдавила я наконец. — Учитывая обстоятельства.

— Какие обстоятельства?

Я подняла на него глаза.