Присев на корточки перед кроватью, погладил стройную ножку и пощекотал пяточку. Будить было жалко. Но мою пропажу уже могли обнаружить, поэтому нам нужно торопиться в храм. А если признаться честно, то плевать я хотел на «псов» своей сестры. В бою они мне не ровня. Но, во-первых, мне было лень копать могилы, а во-вторых, до зуда в костях я желал сделать Любу своей женой.

После щекотки, моя Любовь, сонно замычала и постаралась спрятать свою маленькую пяточку. Но я не дал. Наклонившись, стал целовать обнаженную ножку малышки.

— Ммм… — она обняла подушку покрепче, а я не унимался, начав целовать пяточку.

Была вероятность получить в челюсть, но я рискнул. Получить в челюсть такой нежной ножкой, будет даже приятно.

— Лииин, — сладко протянула мое имя любимая.

На меня сонно смотрели любимые карие глаза. Малышка перевернулась на спину и в разрезе рубашки показалась её грудь, она потирала глазки, а я уже изнемогал от желания. В храм! Срочно в храм, а потом домой. Нет после храма в гостиницу на пару суток, а потом домой.

— Уже пора вставать? — спросила малышка, поглядывая на окно, за которым светило солнце.

— Прости, но пора родная, — моя рука сама собой двинулась вверх по стройной ножке, клянусь, я себя не контролировал.

— Какие у нас планы, милый? — решила узнать сонная красавица.

— Одеть тебя, накормить тебя, отвести тебя в храм, привязать тебя ко мне брачными узами, — рассказал я план на день, а душа замерла, вдруг она против.

— Хороший план, — улыбнулся мой ангел.

Душа запела.

— Ты согласна быть моей женой, Любовь моя? — всё же решил я уточнить.

— Согласна, Линтрэ́сель, — счастливо закивал она.

С наслаждением я следил за сборами моей женщины. Мои штаны трещали по швам, пока она одевалась, но я держался. После храма, всё после храма. Ох! Что я с тобой сделаю после храма, моя радость, утешал я себя.

Наконец она была одета, умыта, причёсана и накормлена. С размером одежды и обуви я угадал. Ещё бы ведь я хорошо рассмотрел свою женщину и исследовал её формы. За штаны я получил отдельный поцелуй, она переживала, что я притащу платье.

По пути удалось поговорить, как оказалось в том мире её ни кто не ждёт. Семьи у неё нет. Родители алкоголики, она ушла от них, как только вступила в совершеннолетие и не поддерживала отношения.

А ещё ей двадцать три года. Всего двадцать три! Я почувствовал себя извращенцем, пока не узнал, что совершеннолетие в её мире наступает в восемнадцать. Решили, что в нашем мире ей будет двадцать пять, именно с этого возраста жители нашего мира становятся совершеннолетними.

И вот он храм. Наконец храм. Сжимая руку своей мелэ́тти, я веду её вверх по лестнице.

— Лин, расслабься, руку мне сломаешь. Я не сбегу, — прошептала малышка.

Испугавшись, я обнял малышку и начал рассматривать её миниатюрную ладошку.

— Прости, Любовь моя, — повинился я, моё сердце вылетало из груди.

— Все хорошо, милый, — она улыбнулась и погладила меня по щеке.

Перехватив её ручку, расцеловал каждый пальчик. А потом просто подхватил свою женщину и посадил на сгиб локтя. Люба ойкнула, обняла меня за шею и радостно рассмеялась.

Так мы и вошли под своды храма Богини Эльтильтэ́ль. Нас встретил жрец.

— Дети мои, что привело вас в дом Богини? — задал он ритуальный вопрос.

— Желание создать семью, — уверенно ответил я, моя малышка закивал в знак согласия.

— Является ли ваше желание обоюдным и добровольным? — последовал следующий вопрос.

— Да!

В один голос радостно заявили мы.

— Пусть Великая Богиня благословит ваш союз, — улыбаясь, поклонился жрец и указал на алтарь.

— Милая, тебе нужно придумать имя нашего будущего клана, — сообщил я любимой.

— Что? Сейчас? Почему раньше не сказал? — пожурила она меня.

— Забыл. Твоя красота парализовала мой мозг, — поиграл я бровями.

Люба ткнула меня в грудь кулачком, потом обняла, прижимая мою голову к своей груди, а следом ещё и поцеловала в висок. О Великая Богиня, дай мне выдержки, иначе я возьму свою женщину прям на твоём алтаре.

— Я не знаю, по какому принципу у вас выбирают имя клана, — расстерялась моя радость.

— Как тебе Глан’Лоссэ? — спросил я

— Красиво. А что значит? — поинтересовалась мелэ́тти.

Мы уже подошли к статуе Богини, возле её ног располагался белый прямоугольный алтарь из мрамора. Так что я поставил свою малышку на пол.

— Белая роза, — пояснил я, показывая свое запястье с татуировкой розы.

Лицо моей женщины посветлело, улыбка озарила её сладкие губки. Она смотрела на меня с нежностью и неосознанно погладила свою тату.

— Глан’Лоссэ, — протестировала Люба имя клана. — Мне нравится, — радостно кивнула она.

Обняв свою ненаглядную со спины, развернулся к алтарю. Переплёл пальцы наших левых рук и положил наши руки на алтарь. Моё дыхание сбилось, во рту пересохло, я так в жизни не волновался.

— А что нужно говорить? — запаниковала малышка.