- Отлично. Можешь пойти с ними, если хочешь. - Я машу рукой в ​​сторону остальных. - Я стал сильнее, вернувшись домой. Не буду врать, сегодня у меня были такие моменты, но я в порядке. Это прошло. Я спокоен.

Мейсон поджимает губы, как будто не до конца верит, но затем берет меня за руку.

- Я... - Он громко выдыхает. Затем отводит взгляд.

Ох, блядь. Блядь, нет. Нет, нет, нет. Он заговорит об уходе, и я вижу это по его сжатым челюстям и мягким, побежденным глазам. Он не может сделать это сейчас. Не здесь. Не со всеми остальными в соседней комнате.

- Что бы ты ни хотел сказать, можешь подождать, пока остальные не уйдут. - Я вырываю свою руку у него.

Мейсон открывает рот, чтобы что-то сказать, но замолкает, когда парни возвращаются в комнату с бокалами, полными моего лучшего виски, в руках. Ничего страшного. Им разрешается пить лучшее.

Я ни в коем случае не жмот, но мои бутылки «Макаллан»[1] за тысячу шестьсот долларов слишком хороши, чтобы тратить их на голливудских выскочек, приходящих на мои вечеринки.

Вся эта ситуация заставляет меня задуматься о горькой правде. С тех пор, как Мейсон вернулся, я не устраивал ни одной вечеринки. Я никого не приглашал.

И никто не связывался со мной. Никто не спрашивал, куда я пропал. Никто не засыпает меня звонками.

Оглядываясь назад, понимаю, что организатор, с которым я раньше связывался, чтобы привлечь сюда людей, использовал меня точно так же, как я использовал его. Когда мне нужно было почувствовать подтверждение своего места в Голливуде, я связывался с Чарли, и через несколько часов на пороге моего дома появлялись восходящие звезды, модели и покорители Голливуда. Все дело в налаживании связей.

Только я вдруг понял, что никому не был интересен.

Чарли не выходил на связь почти два месяца, и, если подумать, мы разговаривали только тогда, когда я связывался с ним сам.

Внезапно я по-новому понимаю, через что прошел Мэйсон, сбежав домой. Единственная разница в том, что у меня нет дома, куда я мог бы сбежать. Это единственная жизнь, единственное место, единственное, что у меня есть.

- Парни, вы знали, что Кэмерон предлагал усыновить меня? - Ни с того ни с сего спрашиваю я.

- Что? - Спрашивает Харли.

- После смерти моей бабушки, когда мы проходили через все судебные разбирательства, где я должен был доказать, что могу сам о себе позаботиться, Кэмерон сказал, что если это не сработает, он усыновит меня, и в моей жизни ничего не изменится. Это должно было быть только на бумаге, но все же… он был рядом с нами. Всегда. А теперь...

- Это удручает. - Блейк осушает свой бокал.

- Сейчас мы должны быть рядом друг с другом, - говорит Харли.

Мы все смотрим на него с какого хуя недоумением, потому что он не может вспоминать о воссоединении в такое время… или может?

Харли, похоже, разозлился из-за выражения наших лиц.

- Я не говорю о воссоединении или о том, что сегодняшнее выступление было волшебным. Я имею в виду, что когда мы расстались, мы были так сосредоточены на себе, своих карьерах и на том, что мы собираемся делать как личности, что потеряли это братство. В этом не было ничьей вины, и мы все это сделали. Я не могу отделаться от мысли, что мы все сделали неправильно. Прошло два с половиной года с тех пор, как мы в последний раз находились в одной комнате. Давай больше так не делать.

Мы смотрим друг на друга, каждый из нас кивает или бормочет что-то в знак согласия, за исключением Мейсона, держащегося стойко.

- Это может быть немного сложно, - говорит Мейсон. - Если только вы, парни, не бываете в Монтане. Тогда, конечно, заходите на ужин. - Его тон и слова так решительны. Так определенны.

- Ты возвращаешься? - Спрашивает Харли. - Навестить?

Мейсон качает головой.

- Снова выступать с вами было здорово, признаю, но помимо этого… Я не вижу своего будущего в Голливуде. Я должен быть дома. Со своей семьей.

- Мы тоже твоя семья, - подчеркиваю я. По крайней мере, я так думал.

- После долгих лет игры в одно и то же, что мы будем делать? Перенапрягаться, надрывать задницы? И что потом? Работать до смерти? Умереть от сердечного приступа в пятьдесят два? Как Кэмерон всегда говорил об индустрии, что нужно ковать железо, пока горячо, что нужно ориентироваться на большинство, чтобы добиться успеха, нужно идти на компромиссы в том, чего хочешь… Он выкладывался на полную ради своих проектов, и посмотрите, к чему это привело. Я больше не хочу жить такой жизнью.

- На это раз так не будет, - говорит Харли.

- Я по опыту знаю, что если этого не делать, то альбом, который ты хочешь выпустить, провалится. Что тогда? Если Кэмерон и научил меня чему-то, так это тому, что нужно играть по правилам этой индустрии или идти нахуй. В данном случае я выбираю самосохранение.