Денвер запинается. Его лицо такое выразительное. Он все еще хочет этого. Он надеется, что я говорю правду.

- Ч-что?

- Может, ты бы поцеловал меня как следует и сказал: «О, ничего себе, я так заблуждался в своей растерянности. Неважно. Я реально не влюблен в тебя. Это было все равно, что целовать своего брата».

- Значит, ты бы ответил на мой поцелуй в надежде, что мне не понравится?

- Нет, я хочу сказать, что, по-моему, тот вечер сложился бы по-другому, если бы ты не убежал. И теперь, когда между нами так много упущено времени, я хочу...

Чего я хочу?

- Я хочу натурально прояснить.

Денвер фыркает.

- Игра слов?

- Между нами какая-то странная атмосфера. Не знаю, связано ли это с тем, что мы причинили друг другу боль, или это что-то новое, но я не хочу, чтобы мы убегали от этого, как в прошлый раз. Я… мне нужно знать.

- Знать что?

Я наклоняюсь ближе, совсем чуть-чуть, и понижаю голос до шепота.

- Отвечать ли мне на поцелуй.

Денвер резко втягивает воздух.

- Ты надеешься, что я ничего не почувствую? Потому что, если честно, должен сказать, что на девяносто девять процентов уверен, что этого не произойдет.

Мои губы подергиваются в предвкушении, когда я придвигаюсь еще ближе.

- Ты мне солгал? Ты все еще неравнодушен к своему бывшему лучшему другу? - Поддразнивание в моем голосе должно было быть игривым. Возможно, у меня не получилось.

Глаза Денвера наполняются гневом.

- Лучше, блядь, не шути так со мной.

Я качаю головой.

- Не шучу. Я хочу, чтобы что-нибудь рассеяло этот странный туман, возникающий у меня, когда дело касается тебя, чтобы мы могли преодолеть его или исследовать.

- Что за странный туман?

- Я не могу… Я не могу перестать пытаться понять тебя. Нас. Как будто я всегда чувствовал что-то большее, но все равно этого было недостаточно. Знаю, сейчас мои слова звучат абсолютно бессмысленно, но именно поэтому я хочу попробовать этот поцелуй еще раз. Может, на этот раз я получу хоть какую-то ясность.

- Что будет, если ты меня поцелуешь, я захочу большего, а ты всё равно ничего не почувствуешь?

Я делаю паузу. Он прав, черт возьми. Я не хочу усугублять ситуацию.

Что бывает, когда невозможно вернуться к дружбе, но движение вперёд ставит под угрозу все?

- Мы сможем справиться с этим, - говорю я.

- Вот так просто? Что, если…

- Денни. - Я смотрю на него своим дерьмо собачье взглядом. - Я прошу тебя поцеловать меня.

Он колеблется.

- Я боюсь.

- Чего?

- Что, если я снова тебя потеряю? Я только что вернул тебя.

- Я никуда не уйду. Я никогда не уходил. Это ты сбежал. Я здесь ради тебя, несмотря ни на что. Всегда был и всегда буду.

И если я прав в своей теории, этот поцелуй будет другим. Я готов к этому. Я подхожу к этому с открытым сердцем.

Я хочу этого.

Хочу.

- Поцелуй меня, - требую я.

Глаза Денвера закрываются, он подается вперед и касается своими губами моих.

В отличие от прошлого раза, я рад этому. Мое сердце сильно бьется, и я уверен, что он его слышит. Я чувствую его повсюду. В ушах, в члене. Все мое тело дрожит.

Не могу сказать, что ответы приходят сразу, потому что он не дает мне раздумывать. Его губы теплые, но неуверенные, и не могу сказать, что виню его. Его тело напряжено, губы дрожат.

Я обхватываю его голову, рука, наконец, касается его, и я обнимаю его другой рукой, прижимая к себе. Я провожу языком по его губам, и Денвер приоткрывает рот, позволяя мне проникнуть внутрь. Затем он стонет.

Мой член откликается, и я притягиваю его ближе. У меня возникает желание навалиться на него сверху и прижать к себе, но... поцелуй. Речь шла о поцелуе.

Руки Денвера скользят вниз по моей груди, и, как и прошлой ночью, я не стесняюсь своего тела, как думал. Его пальцы блуждают по моей футболке, словно хотят исследовать каждый дюйм моего торса. Я почти готов сесть и снять ее, потому что хочу почувствовать его руки на своей коже, но для этого мне придется перестать целовать его, а я пока к этому не готов.

Я хочу продолжать, пока не добьюсь окончательного результата. Я хочу чертового озарения. Но не думаю, что в реальной жизни это работает так.

Мне нравится целовать его. Мне нравится прижиматься к его телу. Он больше и мужественнее, чем я привык, но это только заставляет меня обнимать его крепче. Я провожу рукой по его спине, исследуя и принимая целиком.

Мое тело дрожит, член болит, и хотя этого должно быть достаточно, я хочу и дальше чувствовать себя хорошо, не задумываясь ни о чем.