Тобиас зарычал, едва войдя внутрь. Ной дал ему то, с чем нужно бороться, то, что нужно преодолевать, и он наслаждался этим. Он чувствовал, как его яички напрягаются, когда он двигался сильнее, скорее покачиваясь, чем толкаясь. Он посасывал язык Ноя и тяжело дышал в поцелуе, скользил по телу Ноя везде, где они соприкасались, пот делал их обоих скользкими.

- Мой, - снова зарычал он, прерывая поцелуй. Оргазм прокатывался по нему, огонь ревел в его венах.

Ной выгнулся и застонал, изо всех сил стараясь удержать хватку на бедрах и на члене Тобиаса. Его глаза были закрыты, и гримаса на лице доказывала Тобиасу, что каждая его частичка, физически и ментально, была поглощена этим моментом, что он посвятил себя освобождению Тобиаса так же, как и сам Тобиас.

- Сэр! - выдохнул Ной и застонал.

- Мой мальчик, - снова сказал Тобиас, все еще ощущая оргазм, все еще наполняя его, погруженный в другую сферу существования, где все, что имело значение - ощущения и связь с тем, кто был в его объятиях. Ничто другое не имело значения, ничто другое не могло коснуться его, ничто не могло причинить ему боль.

- Люблю тебя, - прошептал он, тяжело дыша, наконец, упав на Ноя, слёзы навернулись на глаза.

Ной расслабился и раскрыл объятия, обняв Тобиаса за плечи, они снова прижались друг к другу.

- Да. Я люблю тебя, - прошептал Ной, прижимая Тобиаса к своей груди.

- Я знаю, - тихо сказал Тобиас, даже не пытаясь отдышаться. Его дыхание было прерывистым и хриплым, горло болело. - Прости, малыш, - сказал он. - Должно быть, я сделал тебе больно. - Осторожно он вытащил член, морщась. - О, Боже.

Голос Ноя был мягким, успокаивающим.

- Шшш. Сейчас я чувствую себя прекрасно, посмотрим, что принесет завтра.

Завтра. Он не хотел думать о завтрашнем дне. Он не хотел двигаться, не хотел прибираться, не хотел делать ничего, кроме как спать и держаться за Ноя. Он услышал какой-то звук и понял, что это должно быть всхлип, через мгновение решив, что это, должно быть, он сам. Он закрыл глаза и обнял Ноя, надеясь, что кукла «добрых снов» сделает свое дело.

Глава 13

Когда он снова открыл глаза, окно заливало солнце, и Ной улыбался ему сверху, держа в руках чашку дымящегося кофе.

- Доброе утро, сэр, - сказал Ной, подождав, пока он приподнимется, чтобы передать ему кружку.

Тобиас с благодарностью взял кружку и выпил половину, прежде чем оценить состояние кровати и себя самого.

Ной был подозрительно чист.

- Не выдержал беспорядка? - спросил он с ухмылкой. - Не могу тебя винить, я приму душ до и после ухода за лошадьми. - Он посмотрел на Ноя более пристально. - Ты в порядке?

Ной ухмыльнулся, самодовольно глядя на него.

- У меня все болит, сэр. Езда верхом будет… непростой задачей.

Тобиас покачал головой.

- И тебя это устраивает? Я не буду заставлять тебя ездить верхом, если ты этого не хочешь. - Он допил кофе тремя быстрыми глотками и свесил ноги с кровати. - Фу.

- Позвольте мне включить вам душ, - сказал Ной, поворачиваясь, чтобы направиться в ванную. У него на ягодицах было несколько синяков размером с большой палец, которые Тобиас не помнил, чтобы оставлял, и он, казалось, слегка прихрамывал. - Я хочу прокатиться, мне нужен воздух. Все в порядке, правда.

- Ты ранен! - Тобиас пошел за ним и загнал Ноя в угол. - Что я тебе сделал?

Ной моргнул, ухмыляясь.

- Вы меня трахнули, сэр, и довольно хорошо. Я не ранен, просто немного болит. Просто немного ноет; я в порядке.

- Правда? - спросил Тобиас. Он знал, что трахнул Ноя жестко, знал, что ему это было нужно, но он никак не ожидал, что Ной будет так… рад этому. Он почувствовал, как в нем вспыхнула гордость, и крепко подавил ее, или попытался. Хотя было приятно знать, что он все еще может это сделать. - Ты в порядке? - Снова спросил он, на этот раз скорее, чтобы отвлечься, чем из каких-либо реальных переживаний.

Ной наклонился и поцеловал его.

- Обещаю. А теперь, пожалуйста, сэр, могу я включить вам душ? От вас воняет.

Тобиас посмотрел на себя и поморщился.

- Боже, да. Спасибо. - Ему действительно нужен был душ. Однако он не стал тратить на него время, и через пятнадцать минут они с Ноем оделись и отправились в конюшню.

Утренние дела прошли быстро благодаря двум парам рук. Сначала они накормили всех, а затем занялись уборкой стойл и другими делами в конюшне. К тому времени, как они привели в порядок и оседлали Криспина и Дианну, у лошадей было достаточно времени, чтобы переварить пищу.

Дианна, заметил Тобиас, стала не такой сварливой рядом с Ноем, как раньше. Было ли это из-за его присутствия или из-за взаимопонимания, к которому они, наконец, пришли, Тобиас не был уверен, но он все равно был этому рад. Они выехали на яркое, солнечное, безветренное утро. Ной вывел Криспина на арену для разминки и, казалось, довольно уверенно держался в седле, несмотря на боль.