Тобиас нес Фана в таунхаус Бредфорда, пытаясь следить как за плачущим Фантомом, так и за спокойно справляющимся Ноем. Он надеялся, что Ной сможет сохранять спокойствие, пока Фан не окажется под чьей-то опекой; он подозревал, что довольно скоро отвезет Ноя в клуб по соседству, хотя бы для того, чтобы восстановить несколько основных истин их отношений.

- Доктор Брюэр уже в пути, Тобиас, - сказал Бредфорд, когда они переступили порог. - Иди в гостиную. Привет, Ной. Слишком много для тебя сегодня вечером, да?

- Привет, Мастер Бредфорд, - тихо сказал Ной и опустился на колени рядом с диваном, куда Тобиас отнес Фана.

Он выглядел обеспокоенным, и Тобиас не удивился бы, если бы в его голосе чувствовалось и чувство вины.

- Спокойно, милый, - пробормотал он, поглаживая Ноя одной рукой. Он переложил Фана на подушки, сняв его со своих колен, и сел рядом с мальчиком, вместо того чтобы держать его на руках. - Фан, доктор Брюэр уже в пути. Ты должен поговорить с ней.

Фан заплакал и свернулся калачиком. Со вздохом Тобиас посмотрел на Ноя и снова погладил его.

- Ной, пожалуйста, подержи его. Только пока не придет доктор.

Ной быстро подчинился, забрался на диван и обнял Фана.

- Прости, - прошептал он Фану на ухо, подойдя ближе.

Бредфорд откашлялся.

- Тогда я подожду доктора Брюэр снаружи, хорошо? - спросил он и отошёл, оставив их троих одних.

- Это не твоя вина, Ной, - тихо сказал Тобиас, поглаживая Ноя по спине. - Ты не виноват и не мог этого предотвратить. Это просто есть.

Фан всхлипнул, обнимая Ноя.

- Не вини себя, - умолял он. - Я не хочу чувствовать, что… я не выдержу тяжести твоей вины, Ной.

Тобиас мягко успокаивал его, продолжая гладить Ноя по спине, а другой рукой вытирая слёзы Фана.

- Он хочет сказать, что не хочет, чтобы ты чувствовал себя виноватым, потому что это не так. Ему больно от того, что больно тебе.

Ной кивнул.

- Ладно, Фан, ладно, - прошептал он, обнимая Фана и тихо говоря. - Я знаю, что это не моя вина, ладно? Мне просто жаль, что тебе приходится через это проходить. Мне не больно, я просто беспокоюсь о тебе, как друг, понимаешь? Вот и всё, честно.

Тобиас кивнул и поцеловал Ноя в лоб. Ему было больно за них обоих, и его гнев нарастал с каждой слезой, стекающей по лицу Фантома. Он никогда не слышал от Фана таких слов, как «это того не стоит», «он этого не стоит». Он принял на себя боль, которую Тобиас никогда бы не смог вынести, но он никогда не говорил, что это слишком тяжело.

Встречаться с болью оказалось сложнее, чем нести её.

- Фантом, - раздался голос из-за двери, и Тобиас поднял глаза, увидев входящую женщину. Она выглядела обеспокоенной и торопливой, и, перейдя через комнату, бросила пальто на диван.

Тобиас встал.

- Доктор Брюэр?

- Да. - Она посмотрела на него, а затем прошла мимо него к Фану. - Доктор Винсент, я полагаю?

- Да, а это Ной. - Он наблюдал, как она тепло улыбнулась Ною, не пытаясь вырвать Фана из его объятий.

- Здравствуйте, Ной, - легко сказала она. - Как дела, Фан?

- У него все хорошо, - язвительно ответил Тобиас.

Она встала и повернулась к нему лицом, приподняв одну бровь.

- Я не ваш сабмиссив, доктор Винсент, я врач Фантома. Если вы продолжите так со мной разговаривать, я вас выгоню.

Тобиас ничего не сказал, но выпрямился и посмотрел на неё, встретив её взгляд стальным взглядом.

- И если вы ещё раз попытаетесь так со мной обращаться, - сладко сказала она, - я даже не буду с вами разговаривать после беседы с Фаном. А теперь, - сказала она, повернувшись к Ною, - не могли бы вы рассказать мне, что произошло?

Ной, явно обеспокоенный борьбой за власть, взглянул на Тобиаса, прежде чем заговорить, и подождал его кивка.

- Мы с Фантомом были у меня дома и разговаривали, как делаем каждую неделю, уверен, вы знаете, что иногда это бывает со слезами, а иногда мы просто веселимся… - Он сглотнул. - В общем, сегодня вечером мы заговорили о Новом годе и о сцене, которая произошла между мной, сэром и Фаном, и о его чувствах, связанных с этим, поэтому я пригласил сэра присоединиться к разговору, поскольку в нём участвовали все трое, понимаете?

Ной погладил Фана по волосам и поцеловал его в лоб.

- И, возможно, его спровоцировали разговоры о моих отношениях с сэром, но потом он просто расстроился и сказал, что это не имеет значения, никто не знает, что с ним не так, и никто не знает, как помочь, что у него никогда не будет нормальных отношений ни с кем, и он всегда будет таким. Вот тогда мы и позвонили вам.

Тобиас открыл рот, и она подняла руку.