Гарнизон ночью — это отдельный мир. Мир теней, редких прожекторов и далёких окликов часовых. Мой «финансовый» серый административный корпус взирает на плац тёмными окнами. Только у дежурного на КПП горит свет. Я выхожу из машины. Холодный ночной воздух обжигает лицо. — Вероника Викторовна? Так поздно? — охранник, молодой солдат с испуганными глазами, вскидывается при моём виде. — Срочная работа, — бросаю, не останавливаясь. Пропуск щёлкает на турникете. Настораживает вопрос караульного. Обычно меня пропускают сразу же. За спиной виноватое бормотание. — Но генерал звонил, спрашивал, не заезжали ли вы… Я оборачиваюсь. Сердце замирает. — И что вы ответили? — Что… нет. Он велел позвонить, если увижу вас. Делаю строгое лицо, чеканю слова: — И вы позвоните. Через час. Понятно? — Так точно! Иду по длинному пустому коридору. Шаги гулко звучат в темноте. Вот и моя дверь. Ключ дрожит в руках. Поворачиваю его в замке с громким щелчком, отдающимся гулким эхом в пустом коридоре. Вхожу, запираюсь изнутри. Прислоняюсь спиной к холодной двери и закрываю глаза. Темнота и тишина. Здесь всё подчиняется мне. Здесь я не жена генерала Ветрова. Я — Вероника Викторовна, начальник финансового контроля! Скидываю пальто на вешалку, подхожу к окну, чтобы опустить жалюзи. И вижу в отражении стекла своё лицо. Бледное, с тёмными кругами под глазами. Включаю настольную лампу. Мягкий свет выхватывает из мрака стол, заваленный бумагами. Обычный рабочий беспорядок. Подхожу к сейфу. Комбинация… день рождения Артёма. Сейф открывается. Папки. Документы по расходам на содержание казарм, горючее, продовольствие. И отдельно — толстая папка с грифом «Спорткомплекс. Ход работ». Вытаскиваю её, сажусь за стол. Руки дрожат. Сжимаю пальцы в кулаки, впиваюсь ногтями в ладони, пока боль не проясняет сознание. Нужно синхронизировать с тем, что есть на компьютере и приготовить флешку. Включаю компьютер. Первое, что делаю, — отключаю его от общей сети гарнизона. Параноидально? Возможно. Но я больше не верю ни в чью лояльность. Затем открываю базу данных по хозяйственным договорам. Ввожу в поиск ключевые слова: «спортивный комплекс», «реконструкция», «стадион». Система выдаёт несколько десятков файлов. Контракты, дополнительные соглашения, акты выполненных работ, платёжные поручения. Я начинаю с самого первого, основного государственного контракта. Он оформлен на аукцион, победитель — ООО «СтройГарант-Плюс». Сумма — астрономическая. Даже для такого объекта цифры кажутся завышенными. Я открываю техническое задание, приложенное к контракту. Бассейн, тренажёрный зал с импортным оборудованием, отделка натуральным камнем... Для гарнизонного спорткомплекса? Это уровень премиального фитнес-клуба в Москве. Сумма заставляет тихо присвистнуть. — Сто двадцать миллионов… За спортзал с бассейном для солдат? Антон, ты что, совсем совесть потерял? Листаю дальше. Техническое задание. Мраморная отделка? Тренажёры итальянские? Я знаю рыночные цены. Здесь накрутка минимум в три раза. Внутри всё сжимается от чувства, которое годами старалась заглушить. Раньше никогда не было таких наглых схем. Бывало не сходилось по мелочам. Я отмахивалась: «Антон знает, что делает. У него свои схемы. Не лезь не в своё дело». Теперь это «дело» становится моим билетом на свободу. Открываю сайт ФНС, проверяю данные о «СтройГарант-Плюс». Уставной капитал — минимальный. Директор — некий Сергей Петрович Михеев. Деятельность начата всего за три месяца до выигрыша тендера. Классическая фирма-однодневка. —Хорошо, Антон, — шепчу, уставившись в экран. — Ты даже не стал заморачиваться. Настолько уверен в собственной безнаказанности? Дальше — интереснее. Открываю акты выполненных работ. Подрядчик отчитался о поставке и монтаже «высокотехнологичной системы вентиляции бассейна» немецкой фирмы. Сумма — как за небольшой самолёт. Я лезу в интернет, нахожу сайт этой фирмы. И вижу, что указанная в акте модель была снята с производства пять лет назад, и сейчас стоит в три раза дешевле. Каждый новый документ по спорткомплексу — это кусочек картины его жадности и глупости. Да, глупости! Потому что оставлять такие очевидные следы — глупо. Я распечатываю самые вопиющие акты, кладу их рядом. Беру калькулятор, начинаю сводить цифры. Разница между рыночной стоимостью и оплаченной по документам составляет десятки миллионов. Миллионы, которые ушли в карман подрядчику. А значит, и тому, кто этот контракт протолкнул. Пот градом катится по спине, несмотря на прохладу в кабинете. Делаю паузу, смотрю на стопку бумаг. Это уже не просто измена. Это уголовное дело. Крупное! Статья за злоупотребление полномочиями. За мошенничество в особо крупном размере. За взяточничество. Мне становится физически плохо. — Артём, что будет с тобой, если твоего отца посадят?— И тут же приходит ответ, чёткий и безжалостный: — А что будет с тобой, если ты ничего не сделаешь? Он отнимет его у тебя, выставив несостоятельной матерью. И будет прав. Потому что мать, которая позволяет унижать себя и шантажировать ребёнком — она и есть несостоятельная. Подскакиваю, не в силах сидеть на месте. Наливаю стакан воды. Выпиваю залпом. Сердце колотится слишком быстро. Гонит кровь, бьющуюся в висках набатом. У меня состояние загнанного зверя. Выдуваю ноздри. Хватит считать себя жертвой! Я зверь, но тот, что оскалил клыки. Возвращаюсь к столу. — Ладно. Допустим Антон, работает за откат. Но кто эти люди? Сергей Петрович Михеев... Вбиваю это имя в смартфон, в поиск соцсетей. Страница открывается. Ничего особенного. Мужик лет пятидесяти, рыбалка, машина. И вдруг вижу то, что заставляет вздрогнуть. На одной фотографии он в кафе. Рядом с женщиной. Я увеличиваю. Лицо… знакомое. Та же улыбка, тот же разрез глаз, тот же наглый взгляд. Но это не Катя. Эта женщина постарше. Подпись: «Отметили с сестрой день рождения!» Сестра… Ледяная рука сжимает горло. Перехожу по ссылке на профиль этой женщины. И там… о, Боже. Общее фото. «Моя любимая племянница Катюша!» И Катя, смеющаяся, обнимает эту женщину. А на другом снимке незнакомка обнимает Михеева. Подпись: «С братом Серёжей». Всё! Картина складывается в чудовищную мозаику. Директор фирмы-однодневки, срубившей десятки миллионов на стройке, — родной дядя Кати Соколовой. Антон не просто изменил с молодой женой прапорщика. Он втянул её, а точнее, её семью, в свои махинации. Он купил Соколову не только вниманием, но и деньгами. Их общими, украденными у государства деньгами! Во рту становится горько. Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза. Катя не просто любовница. Она — соучастница! Или, по крайней мере, ширма. Красивая, глупая ширма для левых денег. Её дядя — подрядчик. Её муж — прапорщик, которого можно послать куда угодно, шантажируя его женой. Идеальная схема! — Так вот в чём дело… — шепчу в тишину. Я говорю с пустым кабинетом, но мне кажется, будто я разговариваю с Антоном. С тем, кого я когда-то любила.— И ты хотел, чтобы она сидела тут, рядом со мной, и смотрела, как я веду дела по контракту её кровного дядюшки? Чтобы я, своими руками, ввела лису в курятник. Чтобы она имела доступ ко всем документам, могла следить за мной, а может, даже подбрасывать или уничтожать улики. Холодная ярость, сменяется леденящим душу спокойствием. Всё кончено! Любые сомнения, любая жалость, любой призрак прошлой любви испаряются. Передо мной — враг. Коррумпированный, опасный и глупый в своей самоуверенности враг. Включаю компактный сканер, стоящий на втором столе. И начинаю сканировать. Каждый подозрительный акт. Каждое платёжное поручение на «СтройГарант-Плюс». Распечатанные скриншоты страниц из соцсетей. Всё! Документы шуршат, свет лампы сканера мигает, будто вспышки фотоаппарата на месте преступления. Потом копирую всё на две флешки. Одна — простая. Вторая — с шифрованием. Я кладу её в потайное отделение сумки, туда, куда раньше клала леденцы для Артёма. Я должна передать это Диме. Он поймёт, что с этим делать. У него есть полномочия, связи, рычаги. Но сначала... сначала я должна всё осмыслить. Уберу оригиналы документов обратно в сейф. У меня свой ключ. Антон не имеет к нему доступа. По крайней мере, я так думала. Теперь не знаю. И вдруг… шаги в коридоре. Тяжёлые, уверенные. Привычные