Карамелька для двух боссов

Карамелька для двух боссов

Эве Лин

Карамелька для двух боссов

Пролог

– Ты же понимаешь, что все равно должна пойти. Они купили тебя, купили ночь с тобой. Не переживай, они не узнают тебя, ты будешь в маске.

– А вдруг узнают, и я лишусь работы и всего, что у меня есть! – в моем голосе уже истерика. – Я рассчитывала провести ночь с одним мужчиной, а их двое!

Теперь я уже негодую.

– Понимаю, но это было прописано в контракте, ты подписала его, – напоминает мужчина, а мне хочется ударить себя по лбу. Как я могла не прочитать его до конца. – Поэтому не разводи панику. И, да, они тоже подписывали контракт о неразглашение личности. Даже если кто-то кого-то узнал, это останется в стенах клуба.

– Все равно они будут знать… – говорю я и понимаю, что это все уже бесполезно, мне придется идти к ним.

– Даже если это так! Одна ночь, и деньги твои! – настаивает мужчина.

Проклятые деньги, которые принесут мне свободу. Становится смешно. Это уже отчаянный смех.

– Пошли, время поджимает, – мужчина без церемоний берет меня за руку и почти тащит на второй этаж.

Останавливаемся у большой двери, ведущей к братьям.

– Успокойся и входи. Одна ночь… И больше ничего не будет, – шепотом говорит мужчина и оставляет меня одну.

Мелькает мысль, что я могла бы сбежать. Ведь здесь никого нет. Но я не смогу сбежать от проблем, что ждут меня после этого бегства.

Наверное, мое тело просто устало бояться, потому что я чувствую усталость.

Одна ночь… и я на свободе.

Стучусь и, не услышав ответа, вхожу внутрь. Темно. Только свет из окна льется в комнату, освещая их силуэты. Немного привыкнув, я могу рассмотреть и обстановку: справа в углу находится огромная кровать, слева – два кресла и прозрачный стол. В одном из кресел сидит один из братьев. Мужчина вальяжно разместился в кресле, не отрываясь, смотрит на меня, словно уже раздевая и трогая. В отличие от второго, который стоит спиной у окна и курит, выдыхая густой дым.

В комнате витает запах табака и их личный запах, присущий только им.

– Подойти! – слышу тихий приказ первого. Но для меня он слишком громкий, отчего я немного вздрагиваю.

Подхожу, медленно и бесшумно двигаясь по мягкому ковру. Встаю прямо напротив него: не близко, но так, что он очень хорошо меня видит. Но это не нравится самому мужчине.

– Ближе.

Медлю, но все равно подхожу, почти касаясь своим платьем его коленки. Он молчит, но я чувствую его взгляд от лица к груди и дальше…

– Наклонись, – новый приказ, и подталкивает меня пальцем к действиям. Ноги дрожат. И я ощущаю, что второй брат тоже смотрит на меня. Первый не отводит от меня своих глаз, они горят огнем, и я, как беззащитный мотылек, могу сгореть в его глазах. На губах мужчины играет веселая ухмылка.

– Теперь ты в нашей власти, Карамелька…

Не знаю, что ответить, мне и правда нужно принять то, что этой ночью я буду должна выполнить все их пожелания…

Глава 1

– Красавчики… – слышу с придыханием голос проходящей женщины. Она мне незнакома. Но по зимней шубе и высокой шпильке на зимних сапожках понимаю, что это, возможно, одна из клиенток или будущих партнеров фирмы.

Я слежу за ее взглядом и вижу наших боссов. Качаю головой, ну да, ничего удивительного. Все как всегда. Многие мечтают о наших боссах. Мечтают, как это, побывать у них хоть на одну ночь. Я сама слышала, что они делят женщин, слышала недавно у их секретаря, которая в этом вопросе тоже весьма осведомлена. Она сама лично заказывала им элитную экскортницу на одну ночь. Они сами отдают приказ, и им нужно самое лучшее. Два красивых брата. Высокие, спортивного телосложения, они управляли компанией вместе, и почти все у них было общее. Одного брата звали Олег. Брюнет с модной короткой стрижкой и темно-шоколадными глазами; когда он злится, они становятся практически черными, словно ночь, что очень пугает некоторых. И его противоположность – Игорь, блондин с ярко-голубыми глазами и пухлыми губами, где часто играет улыбка, но она тоже может быть обманчивой. Они словно как ангел и демон.

Хотя они такие и есть. Олег более жёсткий и беспринципный, он не любит разговаривать, бывает жесток в своих решениях, не ищет компромиссов. Его боялись и старались не попадаться лишний раз ему на глаза. Игорь был, наоборот, улыбчивым и добродушным, таким он виделся людям. Обычно именно Игорь принимал всех гостей и обсуждал с ними вопросы, когда нужно решить все мирно и найти компромисс. Его обаяние и харизма сразу же располагали к себе помогая заключать взаимовыгодные сделки с партнерами, зля этим конкурентов, которые предлагали клиентам лучшие условия. Так они и работали, взаимодействуя между собой и дополняя друг друга.

– Лизонька, принеси, пожалуйста, мне отчет за две тысячи шестнадцатый год, – слышу я голос своего непосредственного начальника, Виктора Романовича, как только вхожу в кабинет, где расположен мой рабочий стол.

Как только я слышу, как он говорит мое имя таким сладким голосом, меня берет дрожь. Словно он хочет облизать меня, сразу же становится противно, и хочется вымыться. Виктор Романович делает это не всегда, но в последнее время довольно часто. Поэтому на работу я хожу как синий чулок, чтобы не привлекать к себе внимания. Мешковатый костюм на два размера больше меня, иногда дополняю его черными очками в толстой оправе. Я хорошо вижу и без них, но в очках я как будто спрятана. Волосы я, конечно же, забираю в толстый пучок, чтобы не мешались в работе. Ну и для дополнения образа синего чулка.

– Сейчас принесу, Виктор Романович, – отвечаю по внутренней связи.

Кладу то, что принесла для себя, и теперь направляюсь за папками в архив, что находится на первом этаже. Прохожу мимо приемных моих боссов и киваю их секретарю Екатерине, кто тоже улыбается мне в ответ. Хорошая девушка, мы сдружились с ней уже в первый день моей стажировки, именно она зарекомендовала меня перед нашими боссами, чтобы приняли в компанию. Не знаю, чем я ей приглянулась, но с тех пор мы очень хорошо дружим, и я благодарна ей за то, что она сделала.

Сегодня в приёмной многолюдно. К боссам хотят попасть многие, начиная от солидного мужчины в деловом костюме и до молодой девушки в эффектном красном платье с вырезом до середины бедра и на огромной шпильке. По ее взгляду становится понятно, что, скорее всего, тут будут решаться не только деловые вопросы.

Я иду дальше и спускаюсь на лифте вниз, почти в самый подвал. Здороваюсь с заведующей архива и прошу ее дать отчет за весь две тысячи шестнадцатый год. Женщина, заведующая всем этим царством, добродушно кивает и уходит вдоль многочисленных полок. Через минут пять она приносит все, что мне нужно. Папок получается много. И мне приходится кое-как тащить их до лифта. Все папки достают мне до самого подбородка. Поэтому я все же теряю равновесие и не успеваю понять, что как раз в эту секунду в лифт кто-то заходит, и сталкиваюсь с этим человеком.

– Ой! – едва успеваю сказать, и все увесистые папки летят на пол вместе со мной. Не успеваю что-либо предпринять для смягчения падения и больно ударяюсь коленкой.

Открываю глаза и вижу перед собой две идеально начищенные пары обуви. Смотрю выше и натыкаюсь на гневный взгляд Олега и сочувствующий от Игоря. Сегодня мне точно не везет столкнуться с двумя нашими боссами!

– Ииизвините… – только произношу я, мямля. Щеки начинают краснеть под их взглядами. Хочется скорее спрятаться.

– Клуша, – слышу в свой адрес от Олега. Мне становится обидно почти до слез. Почему это я клуша – я не виновата, что папки такие тяжелые и большие. А лифт дернулся, и я потеряла равновесие.

Олег больше не смотрит на меня, а переступает через весь бардак и идет к выходу, бросая на ходу:

– Помоги ей. Заходить за документами не будем, уже нет времени.

Я не понимаю, кому он это адресует, но потом вижу, как передо мной склоняется Игорь, улыбаясь так мило, что я вижу его ямочки.

– Ничего страшного, там все есть в электронном виде, – отвечает он вслед брату, а потом уже мне. – Зачем ты понесла эту кучу одна? Лучше бы попросила кого-нибудь. Ты такая маленькая, а эти папки огромные.

От этих слов я начинаю краснеть еще больше, чувствую на себя его внимание.

Я никогда не была так близка к ним и тем более не удосуживалась их внимания. А сейчас один из них сидит передо мной, помогая с тяжелыми папками.

Он начинает собирать их вместе со мной. Потом встает и протягивает руку, помогая встать.

– Эдик, иди сюда, – зовет он охранника у входа, и тот тут же подходит к нам. – Помоги этой девушке донести папки туда, куда она тебя попросит.

– Но… – хочет уже оспорить приказ начальства охранник, ведь ему нельзя отлучаться от своего поста, но его сразу же перебивают.

– Ты что-то не понял? – и тут в глазах Игоря проскальзывает опасный огонек, еще раз убеждаюсь, что он все-таки не такой белый и пушистый. И у Игоря иногда проявляются черты брата, когда не исполняют его приказы.

– Да, конечно, – Эдик все понимает и берет папки в руки. Все же спорить с начальством себе дороже.

– Ну, вот и славно, – потом Игорь опять поворачивается ко мне, и на его лице снова появляется добродушная улыбка. – А ты больше так не делай. Лучше позови на помощь кого-нибудь еще.

– Спаасибо, учту, – немного заикаясь, говорю я.

– Ну, ты идёшь уже?! Хватит там торчать! Машина уже подъехала, и Совольский ждет! – слышу я недовольный голос его брата, который, оказывается, все время стоял и смотрел на нас.

– Иду!

Игорь встает с пола и говорит:

– Удачного дня.

Потом проходит мимо нас и подходит к своему брату, что-то тихо бросив ему. И они вместе выходят из здания.

– Ну, пошли, – слышу я недовольный голос охранника, который явно не хочет идти со мной. – Мне нельзя надолго отлучаться.

– А, да, конечно, – торопливо подхожу к нему, и мы вместе заходим в лифт. Выходим на четвертом этаже. Эдик помогает мне до самого кабинета.

– Спасибо, положи, пожалуйста, на вот тот столик, – прошу я.

– Ага.

Он делает, как я говорю, а потом уходит, оставляя меня, чтобы немного перевести дух. Чуть-чуть придя в себя, я беру несколько папок и стучусь к Виктору Романовичу.

– Можно?

– Да, да, входите, Лизонька, – опять это приторно сладкое обращение, от которого хочется только поморщиться. – О, принесли. Вот и прекрасно.

– С какой хотите начать? – уточняю, начиная выкладывать папки на стол.

– Давай начнем с января.

Хорошо, что я как раз взяла именно начало года. Кладу прямо перед ним.

– Спасибо, Лизонька. Можете идти на обед. Я пока тут посижу, посмотрю.

Он начинает листать документы. А я вспоминаю, что время и правда уже обеденное.

– Хорошо, Виктор Романович.

Я сразу же разворачиваюсь к двери и прямо-таки чувствую спиной его прожигающий взгляд. Липкий. Кажется, как будто я голая. Ему сорок пять, глубоко женат, а все смотрит не туда. Ну правильно: дети выросли, жена надоела за столько лет. Хочется разнообразия, я даже не осуждаю его. Главное, чтобы это разнообразие было без моего участия.

Я выхожу из кабинета и спускаюсь на второй этаж, где собрался наш маленький коллектив из четырех человек. Все – секретари. И все мы девочки.

– Привет всем, вы уже что-то заказали? – спрашиваю я, так как пришла самой последней.

– Ага, пиццу и Филадельфию, – отвечает мне Мария. Хорошая девочка, примерно моего возраста, пришедшая в эту компанию на месяц раньше меня.

– О, отлично! – я присаживаюсь рядом с ней.

– Так, Катя, ты должна нам сказать, что будет на корпоративе, что они там придумали? Где? Уже нужно же подбирать наряды! Я не успею, – говорит Карина, еще один секретарь, она на пять лет старше меня. Но такая энергичная и позитивная, что я удивляюсь. Она как лучик энергии, который может зарядить и тебя.

– Ой, девочки, времени будет предостаточно, что вы переживаете! – отмахивается Катя. – Когда уже там принесут еду, нестерпимо есть охота, с утра все бегаю, надо восполнить калории.

У меня тоже от голода начинает бурчать живот, из-за чего все оборачиваются.

– Простите, со вчерашнего дня не ела ничего, – смущенно говорю я.

– Лиз, тебе нужно больше питаться, одна кожа да кости, – наседает Катя, хмурясь.

– Вот сейчас и поем, – улыбнулась я, все же Катя была мне как мама: всегда помогала, волновалась, вдруг что случилось. Обо мне мало кто волновался. Отец умер три года назад, мать – при родах. Я знаю, папа ее очень любил, но долго не горевал, нашел себе женщину. Сначала я, как маленькая девочка, радовалась этому. Ведь у меня будет полноценная семья, мама и папа. Но когда в дом пришла Елена, я поняла, что все будет совсем не так, и детские мечты не исполнятся. Она сразу невзлюбила меня. Дочь от предыдущего брака мужа – это помеха, а не радость. Я всегда чувствую себя просто грязью под ее ногтями, которая всегда раздражает, и от которой хочется избавиться.

– Так, Катя не увиливай от вопроса. Ну, скажи хоть где?! – умоляюще посмотрела на Катю Карина, ее этот вопрос мучал больше всех.

– Ладно… – смилостивилась Катя, – только тсс, а то наши главные меня убьют: все же сюрприз.

– Да за кого ты нас принимаешь! – стукнула Карина кулаком по столу. – Мы все проверенные, так что могила.

– Ну, хорошо, я уже забронировала банкетный зал в «Астрид».

– Ааа!! – чуть не прыгала Кира. – Это же круто! Он ведь …

– Да, поэтому тсс.

«Астрид» был одним из самых престижных ресторанов города. Ресторан-отель правильнее сказать. Запись туда осуществляется за месяц, а цены баснословные. Поэтому сходить туда может не каждый, и большая удача для нас справить там новогодний корпоратив. Когда еще сможем туда попасть.

– Вау! – только и сказали мы с Машей. И Катя об этом молчала, туда и правда стоит идти, обновившись.

– И будет еще кое-что, но об этом точно не скажу, – загадочно улыбнулась подруга.

– Блин, ну как не скажешь, я же умру от любопытства. Тут про «Астрид» – уже шок, мне не хватит времени подготовиться, – ныла Карина, складывая руки в виде жеста «пожалуйста». Но Катя в этом вопросе была непреклонна и даже под пытками ничего не скажет.

– Нет. Все. И так сказала многое.

Карина хотела еще что-то добавить, но тут ей на телефон поступил звонок о том, что курьер с нашей едой пришел. И уже через пятнадцать минут мы смогли насладиться едой.

Глава 2

После работы сразу же направляюсь домой. Сегодня пришлось задержаться, так как Виктор Романович решил все же посмотреть все папки и делал он это с особой тщательностью, то и дело просил меня опять принести ту или иную папку. Поэтому ноги гудели, как и голова, хотелось принять душ и лечь спать. Я решила немного побаловать себя и зайти в местную пекарню. Покупаю один циннамон и с наслаждением уже представляю, как съем его с горячим чаем. Мне даже нестыдно, что буду есть так поздно. От хороших мыслей и голова меньше болит.

Я была так погружена в себя, что не заметила, как ко мне подходит тёмная фигура. И тут меня больно и резко берут за руку, точнее за локоть, и впечатывают в мощную грудь.

– Ай! – чувствую, как пакет с выпечкой вместе с сумкой летит на морозный асфальт.

– Ну, здравствуй, Лизонька, давненько мы с тобой не виделись, – слышу голос, который снится мне только в сам страшных кошмарах.

Волосы сразу же встают дыбам, и я чувствую, как мне становится нечем дышать, мной овладевает паника, и чем дальше, тем хуже

– Все бегаешь и бегаешь, а долг твоего отца все повышается и повышается, знаешь ли. Проценты капают. Когда я увижу деньги?

Я чувствую его мерзкое дыхание на своем лице, гнилое, как и он сам. Внутри поднимается тошнота. Я еле держусь, чтобы меня не вырвало.

– Я… я же отдала в том месяце… – говорю я пересохшим горлом. Температура в моем теле сразу опустилась на несколько градусов, и морозный холод теперь проникает во все места.

– Эти жалкие кутарки мне не нужны! Так ты до смерти не расплатишься. Мое терпение на пределе! – он сдавливается мою руку сильнее, отчего вокруг глаз появляются слезы. Больно.

– Я… верну… скоро верну… – кое-как говорю, глотая истерику, которая уже подступает к моему горлу.

– Когда?! – кричит он, беря меня за лицо и больно сдавливая.

– Скоро… я обещаю … – кое-как мне удаётся сказать.

– Почему-то я тебе не верю, хотя в противном случае ты ведь знаешь, что с тобой будет?

Я знаю. И от понимания этого у меня все же начинается истерика.

– Ну, я все же напомню тебе, – продолжает он, – что я возьму тебя как свою персональную шлюху, будешь у меня ею двадцать четыре на семь, развлекая моих друзей и партнеров. Потом когда я наиграюсь, отдам тебя своим шакалам, как объедки с царского стола. Но они не побрезгуют, будут иметь тебя во все щели. И когда им надоест, и если ты еще будешь жива, в чем я сильно сомневаюсь, я продам тебя на Восток. Арабам нравятся белые девочки.

Мужчина еще больнее сжимает мое лицо, смотря, как ручьи слез катятся по моему лицу. Ему нравится меня пугать и видеть реакцию. Этот человек наслаждается своей властью и безнаказанностью. А мне страшно, я хочу жить, но знаю, что он не даст мне этого.

– Пока я терплю из-за твоей мачехи, знаешь ли, она роскошная женщина, – начал рассуждать он. – Но я боюсь, скоро она мне надоест, и я захочу тебя. Я знаю, что за этим мешковатым костюмом скрываются очень даже хорошие прелести.

Он отпускает наконец-то мою руку и больно щипает попу, начиная ее мять. Это еще более унизительно, а я даже не могу ничего сделать.

– Бл***, у меня уже встал, может, мое терпение кончится прямо сейчас…

И тут я понимаю, что если не оттолкну, то он и правда сделает то, что обещал. Его никто не остановит.

– Отпустите!

Не знаю, откуда у меня появляются силы, но я, в конце концов, вырываюсь, отходя от него на безопасное расстояние. Хотя если он захочет, его ничто не остановит.

– Я же сказала, что верну все! – говорю я, захлебываясь слезами.

Мужчина усмехается и явно не верит.

– Ну, хорошо, дам тебе шанс! Но будь благодарна своей тете. Сегодня я зайду к ней.

Он разворачивает и уходит. А я так и стою посреди заснеженной улицы, и меня сотрясает крупная дрожь. Вспоминаю про пакет с выпечкой и мою сумку. На улице уже зимняя каша, поэтому сумка пачкается, как и пакет.

Сейчас я не могу идти домой, там ОН с моей мачехой. Поэтому решаюсь зайти в ближайшую кофейню, чтобы хоть немного успокоиться. Я провожу там два часа до момента, когда сам официант вежливо просит меня покинуть помещение. Я уже давно расплатилась и просто сижу около пустого стакана с чаем.

– Да, конечно, все было вкусно, – торопливо благодарю официанта, хотя заказала только чай.

Быстро выхожу из кофейни и иду в сторону дома. Сейчас не хочу туда идти, я люблю свой дом, но не когда там ОН. Открываю дверь своим ключом и захожу внутрь, вижу его потертую обувь вместе с моей, и мне становится еще противнее. Направляюсь в зал и теперь слышу характерные стоны и скрип кровати. Хорошо, что это происходит не в зале, а в ее комнате. В комнате моего отца.