— Мам, он отключился. Папа хотел тебе позвонить, — произносит сын, входя в дом.
Мурат стоит позади, засуну руки в карман брюк. Вид — абсолютно беспечный.
— Поговорим, — мой голос звучит жестко. Выхожу с Муратом на улицу, с силой захлопываю входную дверь и гневно смотрю на мужа.
— Саяна... — тянет он. — Ты выглядишь обеспокоенной. Случилось что?
— Ты специально это сделал! — не выдерживаю. Напряжение всего дня дает о себе знать.
— Что именно я сделал? — Мурат разводит руками с невинным видом, но в его глазах читается плохо скрываемое удовлетворение.
— Не отвечал на звонки! У Рустама телефон был выключен! Мы с ума сходили от беспокойства!
— Саяна, мы просто хорошо провели время. Сходили на соревнования, потом в игровой центр. Время пролетело незаметно, — он пожимает плечами. — Я не обязан отчитываться перед тобой каждый час.
— Обязан! — взрываюсь я. — Когда дело касается нашего сына! Ты прекрасно знаешь, что я волнуюсь!
Мурат делает шаг ближе. Его взгляд впивается в меня.
— А может, тебе стоит меньше контролировать? — его голос становится холоднее. — Рустам — мой сын тоже. И я имею право проводить с ним время так, как считаю нужным.
— Ты пытался запугать меня, Мурат!
— Я никого не пугал. Просто провел день со своим сыном.
— Специально не отвечая на звонки!
Мурат молчит несколько секунд, и по его лицу я понимаю — он действительно сделал это нарочно.
— Саяна, мне казалось, что мы все решили с детьми — кто и как проводит с ними время. Но если ты не доверяешь мне... То мы можем пересмотреть условия, — Мурат зло ухмыльнулся.
— Не стоит! — ледяным тоном ответила я. — Уверена, что мы сможем сделать все возможное, чтобы дети не страдали!
Мурат несколько секунд всматривается в мое лицо.
— А ты изменилась... — тянет задумчиво. — Рустам упоминал, что ты теперь много работаешь, — продолжает изучать меня своим взглядом.
— Тебя это не касается, — оборачиваюсь, чтобы уйти.
— Ошибаешься, Саяна, — хрипло произносит мне в спину. — Меня касается все, что связано с детьми... и с тобой!
***
Только развод избавит меня от Мурата. И через несколько дней, когда адвокат мужа приглашает меня к себе в офис, становится понятно, что час Х близок.
В сопровождении своего юриста прихожу в уже знакомый офис. К моему счастью, Мурата здесь нет.
Адвокат мужа предлагает условия для скорого развода — половина дома, небольшая часть денег... И дети остаются со мной.
Цифра в документах кажется маленькой и незначительной. Понимаю, что у Мурата намного больше денег, чем обозначено в бумагах.
Но на кону дети — их спокойствие.
Поэтому я соглашаюсь на условия Мурата.
— Вы уверены, Саяна Рашидовна? — мой адвокат наклоняется ко мне и тихо говорит. — Мы можем потребовать провести экспертизу его доходов. Эта сумма явно занижена.
Я смотрю на документы, где черным по белому написано мое будущее. Цифры действительно смехотворные для человека, который владел бизнесом долгое время.
— Нет, — качаю головой. — Я подпишу.
Адвокат Мурата одобрительно кивает:
— Мудрое решение. Длительные судебные тяжбы никому не идут на пользу. Особенно детям.
Беру ручку. Рука слегка дрожит, когда я ставлю подпись под каждым пунктом соглашения. С каждой буквой моего имени я словно перечеркиваю целую главу своей жизни.
— Через неделю развод будет оформлен официально, — говорит адвокат, собирая документы. — Если у вас не возникнет возражений, конечно.
— Не возникнет, — отвечаю я твердо.
Выходя из офиса, чувствую странную смесь облегчения и пустоты. Наконец-то. Наконец-то эта затянувшаяся агония закончится.
Мой адвокат провожает меня до своей машины:
— Саяна Рашидовна, вы поступили благородно, но... вы могли получить гораздо больше.
— Деньги не главное, — отвечаю я. — Главное — чтобы дети были со мной.
Но когда адвокат уезжает, а я остаюсь одна в машине, на глаза наворачиваются слезы. Не от жалости к себе, а от осознания — что все кончено.
Еду на работу. Сегодня много дел — пробный запуск коллекции по моим эскизам.
Прошло несколько дней после того, как я показывала эти эскизы в кабинете Рамилю. После этого мы не виделись. И я точно знаю — что это к лучшему. Потому что не готова довериться мужчине. А Рамиль — явно из тех, кто привык к женскому вниманию.
Забегаю в кабинет Зульфии Мехметовны. Она не одна.
В кресле напротив Зульфии Мехметовны сидит миниатюрная брюнетка лет двадцати пяти. Ее темные волосы аккуратно собраны в низкий пучок, из которого не выбивается ни одной пряди. Лицо практически без макияжа — только легкий блеск на губах и едва заметная тушь на ресницах. Длинное платье темно-синего цвета скромного кроя полностью закрывает колени, рукава доходят до запястий. Никаких украшений, кроме тонкой золотой цепочки на шее.