Верран наконец сказал:
— Тогда докажи, что контролируешь ситуацию.
— Если кто-то считает, что я не контролирую ситуацию, он может бросить мне вызов. Кто готов?
В этот момент в зал вошла Кэти.
— Милорд, можно вас? На минуточку.
Глава 40 Мое по праву
Глава 40 Мое по праву
Кайра
Я прижималась спиной к холодному камню потайного коридора и слушала, как рушится моя жизнь.
Ход этот я знала давно. Когда Грэй показал его мне в первую нашу вылазку в этот замок. Два года назад. Тогда всё это казалось мне игрой. Приятной игрой, ведь обо мне впервые так заботились. Грэй выделил мне средства на доктора, на мастера кожи, на портниху.
— Магия исходит от ребёнка.
— От чьего ребёнка?
— Моего.
Его голос.
Спокойный. Уверенный. Хозяйский.
Сначала я замерла, надеясь — отчаянно, судорожно, — что он говорит обо мне. О ребёнке, который мог бы быть моим. Который должен быть моим.
Но он говорил о ней.
Я стиснула зубы так, что челюсть заныла.
— Я уверен, что он под моей защитой.
Под защитой.
Я столько месяцев кормила его зельями. Терпела жар его драконьей сущности по ночам, когда он метался во сне. Улыбалась, когда хотелось выть от отвращения к себе. Смотрела в глаза и думала: ещё немного, ещё шаг — и всё станет моим. Замок. Сила. Статус. Жизнь, которую мы с Грэем заслужили.
А он защищает её.
— Одна из моих подданных беременна.
— Ты имеешь в виду не Кайру?
Хоть кто-то там помнит моё имя! Да, виверны вас возьми, да, у меня есть имя! Я не пустое место!
— Нет. Я говорю про свою помощницу. Мэри.
Это было даже не унижение.
Меня просто вычеркнули.
Стерли, как неудачный черновик.
Я закрыла глаза. В груди поднялась тяжёлая, липкая, горячая злость. Она заполняла лёгкие, желудок, горло — дышать становилось трудно.
— Магия ребёнка проявилась сегодня. Вы все почувствовали.
Не-е-ет.
Это какая-то ошибка.
Не может быть.
Ледяной дракон.
Ледяной род.
Кровь льда, которую мы с Грэем так отчаянно пытались вызвать…
Я прислонилась лбом к камню.
Как?
Почему?
Почему она, а не я?
Я готовилась к этому годами.
Мы с Грэем с тринадцати лет были одни. Никто нас не защищал. Никто не кормил. Никто не давал второго шанса. Мы выгрызали своё место зубами.
Я помню, как он возвращался в нашу каморку с разбитыми костяшками. Как мы делили последний хлеб — по крошке, чтобы хватило на двоих. Как я училась улыбаться так, чтобы взрослые мужчины в игорном доме не видели, что мне страшно, что трясутся руки, что хочется убежать и никогда не возвращаться.
Судьба не баловала нас.
Судьба нас ломала. Гнула. Топтала. И никогда не баловала.
Когда Грэй от умирающего мага узнал о способе забрать драконью силу — не родиться драконом, а стать им через ритуал, через ребёнка от дракона — я согласилась сразу.
Это был наш шанс.
Шанс двух никому не нужных детей стать кем-то.
Стать теми, перед кем склоняют головы.
Грэй говорил: всё под контролем. Нужно время. Магия — штука тонкая. Ритуал обязательно сработает.
Он всегда всё просчитывает. Это же Грэй! Благодаря ему мы выбирались из таких передряг, что матёрые головорезы обзавидовались бы. Умный. Начитанный. Жестокий с чужими — но никогда со мной.
Я доверилась ему. Как всегда.
И сейчас впервые в жизни пожалела об этом.
Ничего не под контролем.
Он слишком долго смотрел на неё. Слишком мягко говорил с ней. Слишком внимательно следил.
Я-то идиотка думала, что это часть плана — присматривать за всеми, кто может быть опасен. Или полезен.
А он на неё просто запал?
Или он давно просчитал, что она беременна драконом, что лёд выбрал не меня…
Никогда в жизни я не сомневалась в собственном брате. Никогда. До этого момента.
Я пила зелья горстями. Терпела тошноту, слабость, головокружение — всё, чтобы усилить связь, чтобы направить магический поток в нужное русло.
А у этой Мэри…
Лёд рвётся наружу сам.
Без ритуалов. Без крови. Без боли.
Её тело само стало сосудом для драконьей силы. Оно приняло, выносило, приумножило — и теперь магия плещет через край, будто так и надо.
Так в чём дело? В какой момент всё пошло не по плану?
Почему лёд у неё, а не у меня?
Как вообще это получилось! Она же не участвовала в ритуале!
Или…
Неужели Мэри и Мэделин это одна и та же женщина?
Я нахмурилась, просчитывая варианты.
А если Грэй ошибся? Если та аристократка не умерла? Если она просто… исчезла, чтобы вернуться под другим именем?
Но Грэй говорил, что позаботился о Мэделин. Что всё чисто.
Впервые я задумалась: а что значит «позаботился»? Я не видела тела. Я не видела доказательств. Я просто поверила, потому что всегда верила ему.
Может, зря.