Развод с драконом. Пансион для проклятых наследниц Страница 57 из 78
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 57 из 78

По залу прошёл новый шёпот.

Ранее.

Слово открыло дверь в прошлое.

— Вы подтверждаете, что данный список хранился в архиве пансиона? — спросила Виона.

— Да.

— Кто имел доступ к такому архиву?

— Старшие воспитатели, назначенные хранители дома и представители Совета при закрытиях.

— Закрытиях?

Агата посмотрела на Вейра.

Потом на Орта Гленна.

— Дом Первого полёта закрывали трижды. После первого закрытия его переименовали в Серые Ворота. После второго забрали воспитанницу Астрид Дорн. После третьего привезли Миру.

Мира рядом с Вионой едва заметно вздрогнула.

Виона коснулась её локтя.

Не удерживая.

Напоминая: здесь.

— Кто подписывал третье закрытие? — спросила Виона.

Агата повернула голову к старейшинам.

— Орт Гленн. Представитель Совета. И представитель рода Арден с печатью прежнего главы.

Орт Гленн не поднял глаз.

Вейр произнёс:

— Старые распоряжения не являются предметом нынешнего суда.

— Именно они являются предметом нынешнего суда, — ответила Виона. — Потому что нынешний приказ пытается повторить старое преступление новыми словами.

Старейшина Морн резко поднялся.

— Следите за выражениями.

— С удовольствием. Тогда скажу точнее. Старые документы показывают систему лишения наследниц права без суда, без открытого признания рода и без их согласия. Вчера ночью Совет попытался забрать Миру именно до суда. Слишком похоже на привычку.

Леди Кроу в ряду свидетелей негромко сказала:

— Я подтверждаю, что вчера старейшина Гленн назвал девочку утерянной наследницей Первого крыла.

Вейр повернул к ней холодный взгляд.

— Вас ещё не вызывали, леди Кроу.

— Я уже приехала. Экономлю суду время.

Кто-то тихо кашлянул, скрывая смешок.

Виона не улыбнулась.

Но захотела.

— Третье, — сказала она.

Рен передал следующий пакет.

— Личные дела воспитанниц. В них стоят пометки: «род скрыт», «отказ рода от признания», «право наследования приостановлено». Но в старом архиве сохранились черновые копии семейных решений. В части дел подписи не совпадают с родовыми образцами. В части отказов указаны представители, которые на дату составления уже не имели права подписи. В деле Эйры род скрыт серой печатью без основания. В деле Пеллы отказ семьи не заверен родовым свидетелем. В деле Марты родовая метка записана как нарушение брачного реестра, хотя старое право говорит: такая метка не лишает наследования, а требует отдельного рассмотрения.

Грай выглядел так, будто мечтал исчезнуть в собственной тубе.

— У вас нет права трактовать родовое право, — сказал Вейр.

— Зато у меня есть право читать.

— Вы не драконница.

— Именно. Поэтому меня труднее убедить, что ребёнок становится опасным, если в документе поставить нужную печать.

В зале стало опасно тихо.

Вейр медленно откинулся на спинку кресла.

— Вот оно.

Виона посмотрела на него.

— Что именно?

— Личная обида. Бывшая жена дракона, лишённая места в великом роду, решила доказать, что родовая власть ничего не значит. Вы удерживаете воспитанниц не ради них. Ради мести человеку, который отверг вас.

Мира резко повернулась к нему.

Каэл сделал шаг, но Виона чуть подняла руку.

Нет.

Это было её.

Она ждала этого удара.

И всё равно, когда он прозвучал, внутри что-то сжалось.

Бывшая жена.

Истеричная.

Отвергнутая.

Мстительная.

Как удобно.

Снова не Виона.

Снова имя, которое ей пытаются дать.

Она медленно развернулась к залу.

Не к Вейру.

К свидетелям.

К родам.

К судьям.

— Три дня назад, — сказала она спокойно, — в этом здании меня публично развели с Каэлом Арденом. Мне сказали, что мой брак оказался ошибочным, потому что я не пробудила родовую силу, не дала наследника и не вошла в круг драконьей власти.

Каэл за её спиной не шелохнулся.

Но она почувствовала, как тишина вокруг него стала тяжелее.

— Это правда, — продолжила Виона. — Я больше не жена генерала Ардена. Я не драконница. Я не глава рода. У меня нет крыла, которым можно давить на зал, и нет печати, которой можно закрыть чужое имя. Именно поэтому я знаю, как выглядит человек, которого превращают в неудобную строку.

Вейр смотрел на неё без выражения.

— Но этот суд не о моём разводе. Не о моей боли. Не о том, кого выбрал или не выбрал Каэл Арден. Этот суд о двенадцати девочках, которых годами называли ошибками, пока взрослые в красивых мантиях решали, кому позволено иметь будущее.

Она взяла дело Миры и подняла его.

— В этом деле семь лет не было фамилии. Не потому что фамилии не было. Потому что кто-то решил, что девочка без имени безопаснее.

Потом взяла дело Эйры.

— В этом деле скрыт род ребёнка, который до сих пор спрашивает взрослых: «На каком основании?»