Никогда раньше я подобного не делал. Но Эфир внутри меня откликнулся моментально, ещё до того, как я успел сформулировать намерение до конца. Безумная идея, однако я почему-то уверен, что всё удастся…
Капля за каплей накопленный во мне Эфир потёк по каналам, обволакивая мои руки и переходя на тело агента. Я ощутил, как энергия проникает сквозь его кожу, просачивается между мышцами и костями, добирается до чего-то глубже физической оболочки. До самой сути.
«Свяжи его сущность Эфирными цепями… Его душу. Он уже умирает, а душа хочет ускользнуть и отправиться на свободу…» — Алиса направляла процесс, и я слушался её с полнейшей концентрацией.
Эфир хлынул мощнее. Нужно ограничить, не дать сбежать… Запечатать…
Я перестал экономить Эфир, и он стремительно исчезал внутри чужого тела. Капли уходили десятками.
Вскоре лиговский пёс дрогнул, затрясся. Его глаза закатились, рот открылся в беззвучном крике. Физическая оболочка начала разрушаться — Эфир поглощал её, превращая плоть и кости в ничто. Я перестал чувствовать сопротивление мышц под пальцами, перестал ощущать чужую кожу.
Эфир разошёлся множеством нитей вокруг врага, сформировал кокон. К тому моменту как он закрылся окончательно, тело внутри него перестало существовать как живой объект.
Концентрированный Эфир не щадил даже экипировку. Одежда, оружие, артефакты — всё, что было на лиговце, осыпалось вниз мелким зеленоватым прахом. Цепи Графа сжались на пустом месте и через секунду развеялись, потому как потеряли объект удержания. Но я по-прежнему держал…
Внутри кокона, стиснутая Эфиром, трепыхалась тёмная дрожащая субстанция — душа врага. Она рвалась наружу, металась и скулила. Она хотела уйти, сбежать и раствориться в великом ничто, перейдя под власть Системы, и переродиться. Это единственное, чего хочет любая душа после гибели тела. Я это уже давно понял и теперь был готов использовать эту жажду тёмной души вырваться на свободу.
Но я не собирался её отпускать.
«Реликварий! Тащи его в Реликварий!» — кричала Алиса с азартом, и я впервые услышал в её голосе нотку плохо скрываемого возбуждения и восторга.
Поняла мой план, безумный и спонтанный, как и многое из того, что я делаю.
Я призвал Реликварий . Тяжёлый талмуд материализовался прямо в воздухе рядом с левой рукой. Он распахнулся сам, страницы зашуршали, и меланхоличное лицо Чёрного Губителя на обложке исказилось недовольной гримасой. Правой рукой я продолжал удерживать Эфирный кокон с бьющейся внутри душой и медленно начал вдавливать его в раскрытые страницы.
Эфир потёк ещё сильнее, втискивая чужую душу в артефакт. Это было похоже на попытку запихнуть в банку разъярённого шершня. И тратилось на это просто безумное количество усилий: я боялся пережать и уничтожить душу или разорвать кокон и дать ей выбраться.
Кокон сжался до размера кулака, книга вспыхнула зелёным, затем побледнела и закрылась с глухим хлопком, после которого наступила тишина. Душа агента Лиги Теней теперь внутри Реликвария .
Я повисел в воздухе ещё пару секунд, глядя на закрытый талмуд в левой руке. Правая рука слегка тряслась. Запас Эфира просел ощутимо… Короткий взгляд в собственный Статус — исчезло капель двести, не меньше. Из них половина ушла на то, чтобы сковать душу, а вторая сотня понадобилась, чтобы связать её с Реликварием и запечатать её. Коллекция пополнилась новым духом.
Вместилище духов: ⅔.
«Получилось…» — выдохнула Алиса, и в её мысленном голосе было столько облегчения, что мне стало ясно: если бы я облажался, меня бы покусали.
«С помощью Эфира можно делать удивительные вещи… Но это очень дорого…»
«Главное, что удалось лишить вражеское тело жизни и сохранить под контролем душу. Без Эфира ни запечатывание, ни привязка не сработали бы. Ты фактически создал новую технику. Импровизация чистой воды, но она такая классная! Ух! Я вся горю! Надо это дело отметить… гусиком!»
Согласен, импровизация вышла весьма удачной. Вместе с тем невозможно недооценить произошедшее. Любой враг, сколько бы ментальных блоков ни выстраивал вокруг собственных секретов, сколько бы заклинаний самоуничтожения ни навешивал на свою память, делает это ради одного — чтобы при допросе не раскрыть правду. А когда нет ни разума, ни тела, когда остаётся лишь голая душа с воспоминаниями, желаниями и сожалениями, все эти хитрые защиты оказываются бесполезными. Душа не может лгать, когда её единственное стремление — освободиться. Она отдаст всё, лишь бы разорвать цепи Эфира и уйти в свободное плавание, под власть Системы; раствориться в великом «ничто» и переродиться.
И мне достаточно просто спросить…
Я медленно снизился, деактивировав «Воспарение», и приземлился на брусчатку у ворот. Вокруг стояли мои соратники.
Герда потирала кулак после удара и смотрела на меня с привычным выражением лица, которое у других людей означает любопытство, а у неё — готовность врезать ещё кому-нибудь. Или даже вопрос: «А что, уже всё? Может, ещё с кем-нибудь помахаемся?»