Мы не волновались сильно. Уже догадывались, что, а точнее, кто был виной этого шума. Я еще раз приободрила ребят и направилась к двери.
В коридоре царил настоящий бедлам.
Прямо перед входом в группу лежала опрокинутая массивная дубовая тумба, которая стояла у стены, а рядом, сильно дымясь и тлея, валялось старое кресло, которое Дерган недавно перенёс из библиотеки по моей просьбе. На полу были обгорелые следы, словно кто-то протащил здесь раскалённый металл. И главное — сама дверь в соседнее крыло была обуглена по краям.
А посередине всего этого стояли…
— Арман! Аймер! Я же ясно сказала: не сметь оборачиваться драконами в доме!
Мой голос, несмотря на всю строгость, звучал с лёгкой хрипотцой от едва сдерживаемой улыбки. Мои семилетние близнецы стояли передо мной, синхронно потупив взоры.
— Прости, мама! — прозвучали два голоса в унисон.
Я скрестила руки на груди.
— «Прости, мама»? В прошлый раз, когда вы так «просили прощения», замок лишился левого крыла! А до этого мы три дня жили без крыши над чердаком и гостевыми комнатами! Что мне теперь делать с этим?! — Я указала на свежий, обугленный след на паркете и пострадавшую мебель.
Арман, более смышлёный, тут же нашёлся:
— Это не специально, мама. Мы просто… тренировались.
— В доме не тренируются, — в который раз повторила я наказ. — Вы не забыли, что за дверью сидят пятнадцать малышей? И они, в отличие от вас, испугались!
— Мы больше не будем! — хором пообещали они.
Я приподняла бровь. Искренности в их интонациях не было ни на грош. Они просто ждали, когда наказание закончится, чтобы продолжить свои безобразия.
— Я понимаю, что разговор бесполезен, — тяжело вздохнула я. — Идите, но, если я ещё раз увижу, как вы «тренируетесь», расскажу всё отцу. А вы знаете, как он расстраивается, когда вы портите мебель. Доиграетесь, и он отправит вас в школу раньше времени.
Угроза подействовала. Отец был их истинным мерилом строгости. Мальчики быстро кивнули и, не сговариваясь, выскочили в сад.
Я зашла в ближайшую комнату и устало опустилась в кресло. В последнее время мне тяжело долго находиться на ногах, и я осторожно погладила свой большой живот ладонью. Скоро наша семья станет ещё больше.
Пять лет. Пять лет мирной жизни.
Я вспоминала, как после той битвы сбежавших асдорцев искали по лесам ещё несколько недель. Тех, кто смог уйти дальше, ловили месяцами. Оставшиеся фанатики всё ещё пытались устраивать восстания и нападать на ближайшие города, но именно эта самоуверенность и послужила их окончательным концом: их всех переловили поодиночке.
Элеонор судил сам император. Как и Олдоса. За его жестокость и запретные ритуалы. Приговор был суров: казнь. Остальных асдорцев либо казнили, либо лишили магии и отправили на пожизненные работы в рудники.
Судили и Майру. Оказалось, она тоже была асдоркой, хоть и очень слабой. Её ложь о ребёнке и предательство Дергана стали последней каплей. Её и её семью сослали в те же гиблые земли, лишив всего.
Судьба «моей» семьи, родственников по крови, тоже была решена императором. Сестёр, дочерей Элеонор, которых я увидела только на суде, сослали в гиблые, далёкие земли, лишив магии, титулов и денег. Я думала, что это слишком жестоко по отношению к ним — они ведь были просто пешками в руках Элеонор, но спорить с императором, принявшим решение о безопасности всего государства, я не стала.
Через неделю Арман и Аймер должны были впервые отбыть в императорскую школу, под надзор лучших магов и драконов. А после её окончания поедут в Академию как первые и единственные полукровки непримиримых врагов.
Пока их происхождение не создавало проблем. Но я боялась, что в школе и тем более в Академии, они обязательно начнутся…
Эрлевир теперь создаёт защитные амулеты для драконов, используя свою уникальную магию. И я очень рада, что император пощадил его.
А еще я была безумно рада, что Дерган поддержал мою идею открыть в пустующем крыле нашего замка небольшой детский сад для простых людей и слуг. Поначалу они отдавали сюда своих детей неохотно, но с каждым месяцем воспитанников становилось больше, и сейчас их число достигло пятнадцати ребятишек.
Их было немногим меньше, чем в моем первом детском саду в Вингарде, но я хотя бы положила начало. А еще где-то раз в два месяца приезжала в Вингард с проверкой.
Я настолько погрузилась в эти размышления, что не сразу заметила, как в комнату вошел Дерган.
После нашего «примирения» или, точнее, знакомства, все начало налаживаться. Он заново просил моей руки несколько раз, и каждый раз моё сердце таяло (хотя я, конечно, делала вид, что колеблюсь, чтобы он почувствовал себя виноватым за прошлое!).
Лишь год назад мы вновь поженились.
Это была самая волшебная свадьба! Я сияла от счастья, ощущая себя настоящей, любимой женщиной, а не женой по принуждению. Для меня в этом мире это стал первый нормальный брак и свадьба. Гулял весь двор.