— Ты что, — подхватила дородная женщина, волком глядя на меня, — она же беглая! Искать её будут. А коли здесь найдут, то всех нас не пощадят.
Гомон только усилился, все уже не стесняясь обсуждали меня и тыкали пальцами. Я же стояла ни жива ни мертва, обхватив себя руками.
Вот сейчас пойдёт эта Маришка на поводу у толпы и выгонит из деревни. И куда я пойду?
Маришка уперла руки в бока, слушала доводы и смотрела на меня, словно прикидывая, стоит мне помогать или нет. Потом подняла руку, призывая к тишине.
— Помочь девке надо, накормить, напоить. Не видите, она стоит на ногах еле-еле?
— Ну и что? — вновь возразила неприятная женщина. — Ежели сбежала, так ей и надо. С мужем надо сидеть, а не…
— Так вот, ты сиди и терпи, — перебила её Маришка. — Ежели придёт кто с расспросами, можешь сказать, что не видела никого, разрешаю. А ты, — она обернулась ко мне, — иди за мной. И поторапливайся.
Я благодарно кивнула и последовала за ней, стараясь не споткнуться. Спиной чувствовала на себе неприятные взгляды и слышала обсуждение своей персоны. Лунный, крадущийся у моих ног, бросил на толпу предостерегающий взгляд и первым пробежал в дом.
Что ж, надеюсь, я не угодила в очередную ловушку.
Глава 7
Дом у Маришки был простой, но добротный. Каменный. Большая комната с очагом, над которым висел котелок, деревянный стол со стульями, грубо сколоченная мебель и множество глиняной посуды.
Меня встретили настороженные взгляды двоих детей-подростков, угловатой девочки лет шестнадцати и парня чуть помладше. Девочка лепила горшок, а юноша только что принёс вязанку дров.
Маришка сказала им не отвлекаться от работы, а мне кивнула на стул. Поставила передо мной миску с наваристым супом, от которой поднимался аппетитный пар. Я проглотила комок в горле и заставила себя сделать глоток. Вкусно. Просто, но так невероятно вкусно, словно я не ела целую вечность.
— А теперь рассказывай, кто, откуда, как давно бежишь. И почему я должна тебе помочь.
Я смотрела на нее и едва сдерживалась, чтобы не наброситься на еду, позабыв обо всем на свете. Настолько хотелось есть. Маришка, видимо, тоже это поняла, так как хмыкнула и сказала, что рассказ можно и отложить. Встала и отошла к детям, что-то им втолковывая.
Я же наконец смогла поесть.
Суп был похож на наше овощное рагу, сильно-сильно разваренное и густое. Несоленое, правда, но я этого практически не заметила. Или была настолько голодной, что проглотила все мигом.
До меня доносится тихий спор семьи. Я так поняла, что дети не особо были рады незваной гостье, и они ругались с Маришкой по этому поводу.
Мне не хотелось становиться причиной раздора, но я надеялась, что мне все же разрешат остаться. Ненадолго. Мне нужен был хотя бы день спокойствия и тишины. Оставаться здесь надолго все равно нельзя, рано или поздно стражники Дергана доберутся и до этой деревни.
И тогда пострадаю и я, и невинные люди.
Через минуту спор прекратился. Маришка шикнула на дочь и кивнула в мою сторону. Девочка убрала от меня пустую тарелку, взглянув исподлобья, откинула за спину тонкую рыжую косу и вышла во двор, прихватив за собой среднего брата. Младший в это время игрался с Лунным, пуская осколком солнечных зайчиков.
Маришка вновь села передо мной. Поджала губы и посмотрела так, что захотелось провалиться под землю.
— Не любят у нас беглых, — без предисловия сказала она. — Ничем хорошим это никогда не заканчивается. Так что надолго ты здесь не задержишься.
Я кивнула. Сама знала, что нельзя мне на одном месте оставаться. По крайней мере, сейчас.
— Теперь рассказывай давай, почему помочь тебе должна. Пока я не передумала.
А вот это было сложно. Одно неверное слово, и либо меня выдадут стражникам, либо я накликаю беду на этих людей. Поэтому представилась я Елизаветой, женой зажиточного фермера из города Вардун, что находился на севере владений генерала.
В мыслях то и дело всплывали обрывки воспоминаний Агнессы: как она разглядывала огромную карту, висевшую на стене в кабинете мужа, как читала книги и изучала географию этих мест. Как слышала разговоры мужа о том, что в Вардуне дела плохи, река изменила направление и перестала орошать поля.
Всё это я и рассказала. Только прибавила, что на фоне всех неприятностей мой воображаемый муж стал поднимать руку и срывать злость на мне. Вот я и не выдержала.
— И сбежала, — закончила я рассказ, обнимая кружку с теплым отваром чего-то пахнущего травами.
Маришка за всё время рассказа меня не перебивала, только смотрела хмуро, словно пыталась понять, вру я или нет.
Врала. Но не во всём. Руку настоящий муж на меня не поднимал, но то, что он сделал, было даже хуже. А в остальном… Надеюсь, мне поверят.
Она молчала долго. Всматривалась в лицо, скользила взглядом по ночной сорочке, которая уже превратилась в лохмотья. А в это время моё сердце отбивало барабанную дробь.