Руслан делает еще один шаг ко мне, и его рука поднимается, чтобы коснуться моего плеча. Когда он оказывается совсем близко, я чувствую, что кое-что в нем не изменилось. Он пользуется тем же парфюмом, что и пять лет назад. Тем самым, который я вытравливала из своей памяти все эти годы. В самом начале отношений с Кириллом мы гуляли по торговому центру и зашли в магазин парфюмерии. Кирилл хотел купить этот аромат себе. Мне пришлось сказать, что это самый ужасный запах из всех возможных и что мы расстанемся, если он будет им пользоваться. И вот теперь этот запах вновь опутывает меня, возвращая в те дни, когда я просыпалась счастливой и засыпала с улыбкой на губах. Дни, которые Руслан перечеркнул одной фразой.
– Ань, успокойся, пожалуйста. Давай поговорим. – Его голос звучит почти умоляюще, но я знаю, что это фальшь.
Я тут же одергиваю плечо, мысленно поражаясь его наглости. После всего того, что он сделал, он ведет себя так, словно имеет право прикасаться ко мне!
– Не трогай меня, – цежу я сквозь зубы. – Нам не о чем с тобой разговаривать. Выпусти меня сейчас же!
– И не подумаю, – все так же невозмутимо отвечает он, и в его глазах что-то мерцает – что-то темное, глубокое, почти отчаянное.
Я понимаю, что стоять у двери и барабанить в нее бессмысленно. Психованно возвращаюсь на диван, плюхаюсь на него и скрещиваю руки на груди, словно щит, чувствуя, как внутри все дрожит от злости и.… чего-то еще, в чем я не хочу себе признаваться.
– Ты все подстроил, да? – спрашиваю, впиваясь в него взглядом. – Откуда ты узнал, что я юрист и ищу работу?
Руслан возвращается за стол, и его движения по-прежнему неторопливы и уверенны. Как он смеет быть таким спокойным, когда я буквально разваливаюсь на части?
– Нет, Ань. Я увидел твое резюме сегодня утром на корпоративной почте, – отвечает он, а затем неожиданно спрашивает: – Ты надолго в городе? Раз ищешь работу…
– Тебя это не касается, – огрызаюсь я, впиваясь ногтями в собственные ладони. – Господи, почему я вообще должна сидеть и разговаривать здесь с тобой?
– А я рад, что ты здесь, – произносит он, игнорируя мой выпад и глядя мне прямо в глаза. Что-то в его взгляде заставляет мое сердце вновь пропустить удар.
– Ты что, издеваешься? – Я демонстративно закатываю глаза, пытаясь скрыть, как меня всю трясет изнутри.
– Нет. – Его голос звучит так искренне, что на мгновение я почти верю ему. – Так почему ты вернулась? Что-то случилось?
Его вопрос задевает болезненную струну. Я нервно поправляю прядку волос, выбившуюся из хвоста.
– Уж точно не по собственному желанию. И да, я вернусь в Москву при первой же возможности, – отрезаю я. – Если допрос окончен, я могу идти?
– У меня есть еще один вопрос, – говорит Руслан, чуть наклоняясь вперед. В его глазах вспыхивает что-то, от чего мое сердце сжимается. – Скажи, что ты делаешь сегодня вечером?
Нет, ну все! Это последняя капля. Я чувствую, как внутри меня взрывается вулкан, который через мгновение уничтожит все вокруг.
– Ты серьезно сейчас?! – Я вскакиваю с дивана. – Господи, Руслан, ты в своем уме?! Я вообще не хочу с тобой разговаривать, а ты спрашиваешь меня о планах на вечер?! После того, что ты со мной сделал?!
Меня трясет так сильно, что зубы начинают стучать. Я обессиленно снова опускаюсь на диван. К горлу подкатывает горечь, а глаза жжет, словно в них плеснули кислотой. Черт, только не слезы, только не сейчас.
Лицо Руслана меняется, будто с него сорвали маску. Исчезает самоуверенность, и я вижу в его глазах то, что не ожидала увидеть, – боль. Настоящую, неподдельную боль. Он встает из-за стола, подходит и садится рядом со мной на диван. Его рука тянется к моей, но я отдергиваю ее как от огня.
– Ань, мне очень жаль… – начинает он.
– Тебе жаль? Серьезно? – Мой голос срывается, и первая предательская слезинка скатывается по щеке, оставляя горячий след. – А, ну тогда все нормально, забыли. Тебе же жаль!
Как же сейчас ненавижу себя за эти слезы, за слабость.
– Ты хочешь знать, почему я здесь? Я скажу тебе, – продолжаю я, уже не контролируя дрожь в голосе. Слова выплескиваются из меня, как кровь из пульсирующей раны. – У моей мамы инсульт. Она сейчас лежит парализованная в больнице и не может даже поздороваться со мной, потому что она утратила способность говорить. Только поэтому я вернулась в этот чертов город! Только поэтому!
Я вижу, как в его глазах мелькает искреннее беспокойство, но меня уже не остановить.
– И да, мой приезд ничего не меняет. Я тебя ненавижу, понимаешь? – Слова вырываются из меня вместе со слезами. – Я не могу находиться с тобой в одной комнате, ты мне противен!
– Я не знал насчет твоей матери… Ань, я помогу тебе…
– Засунь свою помощь куда подальше, – перебиваю я, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Мне ничего от тебя не нужно. Просто выпусти меня отсюда, пока я не вызвала полицию. И забудь вообще о моем существовании.
Что-то в его взгляде гаснет, словно я задула последнюю свечу. Он молча встает, достает из кармана ключ и идет к двери. Поворачивает замок и открывает ее, отступая в сторону.