Когда герцогиня торжественно вошла в церковь Вестминстерского аббатства, Вильгельм понял, что она волнуется. Она держалась гордо и высоко несла изящную головку, но её волнение он почувствовал как своё. И он отлично её понимал. Яркое весеннее солнце щедро заливало огромное пространство собора разноцветными лучами – витражи больших окон славились своей красотой. Чистые голоса хора особенно трогательно звучали под высоким куполом. А у алтаря женщину ожидал архиепископ Йоркский Олдред, который и сам был взволнован не меньше герцогини – то, что ему предстояло совершить, не имело прецедента в истории страны. Вильгельм пристально смотрел на жену, стараясь передать ей часть своей силы и уверенности. И Матильда, почувствовав его взгляд, безошибочно нашла глаза мужа, на миг погрузилась в их глубину и двинулась дальше. Но он знал, что волнение отпустило её.
Церемония включала те же действа, через которые прошёл сам король – помазание, облачение и коронация. Но кое-что в ритуале, принятом у англо-саксов, пришлось изменить, чтобы он соответствовал коронации женщины. И церемонию расширили за счёт включения некоторых нормандских деталей. Здесь впервые прозвучал гимн «Laudes Regiae», традиционный ещё со времён коронации французского короля Карла Великого.
В огромном зале было тихо. И когда голос архиепископа прозвучал от алтаря, его услышали все. Архиепископ Олдред вопросил присутствующих, желают ли они иметь своей законной королевой Матильду, герцогиню Нормандскую, супругу короля Вильгельма. В ответ прозвучало дружное «Да!!!», присутствующие заулыбались. Затем раздался голос Матильды. Чистый и звонкий, он особенно молодо и красиво звучал в этом огромном сооружении, под высокими сводами собора. Матильда поклялась быть доброй королевой своему народу и всеми силами способствовать процветанию Англии.
Наступил торжественный момент самой коронации. Матильда опустилась на колени, с неё сняли венок и вуаль, и архиепископ пролил ей на голову немного священной мирры. Затем на плечи ей набросили сверкающую золотой парчой мантию, отороченную мехом горностая, и его преосвященство поднял над её головой корону – изящный венец из золотых колосьев, виноградных гроздьев и лилий, украшенный ярко сверкающими аметистами и бриллиантами. Зал замер, не дыша, и снова прозвучал негромкий, но отчётливый голос Олдреда:
– Матильда Нормандская! Я возлагаю на тебя корону Англии – во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!!!
Изящное изделие опытнейших ювелиров страны легло на голову новоявленной королевы и пришлось ей как раз впору. Зал перевёл дыхание, вздох пронёсся по рядам присутствующих. Матильда поднялась на ноги и в сопровождении священников спустилась от алтаря к стоящему неподалёку двойному трону – один из них принадлежал её мужу, другой отныне был предназначен для неё. У трона её встретил сияющий Вильгельм. Он протянул жене руку и слегка сжал маленькую ладошку, когда помогал ей взойти на трон. Глаза его светились радостью и любовью к жене. Матильда благодарно взглянула на мужа, который возвёл её на такую недосягаемую высоту. Подумать только, она – королева этой большой, непонятной ей пока островной страны. Но страшно ей не было. Рядом с Вильгельмом она не боялась ничего и, свято веря в его любовь, готова была идти с ним куда угодно. Она улыбнулась мужу, поймав его взгляд, и торжественно воссела на трон.
Удостоверившись, что королевская чета заняла свои законные места, архиепископ Олдред ещё раз подал голос, сказав по-английски, а потом по-французски:
– Милорды и миледи! Я вручаю вам Матильду, королеву Англии!
Зал взорвался приветственными радостными возгласами, и началась церемония принесения присяги от подданных Вильгельма, а теперь и её подданных. Желающих приложиться к ручке королевы было очень много, но Вильгельм не пожелал растягивать этот процесс, и к Матильде были допущены только самые влиятельные и знатные дворяне. А Вильгельм, сидя рядом с женой, думал о том, как правильно он сделал, уступив её желанию короноваться. Этим были довольны все – и дворяне, и народ. Его советники уже успели донести ему, как радостно встретил Лондон свою королеву. Может быть, теперь его будут не только бояться, но и почитать?
За торжественной церемонией коронации последовал большой пир. Все присутствующие проследовали за королевской четой к замку, где праздничные шатры были раскинуты прямо на огромной зелёной лужайке, под ярким голубым небом. Сновали слуги, подкатывали бочки с вином и пивом, поворачивали на огромных вертелах туши поджаривающихся на кострах быков, свиней, овец и оленей, разносили другие блюда. Стоял упоительный запах жареного мяса, на столах уже громоздились горы свежеиспеченного хлеба, сыра и овощей. А слуги разносили жареную птицу и рыбу. Проголодавшиеся гости с удовольствием расселись за длинными столами, над которыми возвышался высокий королевский стол. Зазвучали здравицы в честь королевы, громкие хвалебные слова в адрес короля и пожелание им обоим долгого и счастливого правления в этой стране. Обстановка была куда сердечней, чем полтора года назад. Сегодня Вильгельм не был напряжён, он от души отдавался радостному празднеству, хотя его многочисленная охрана была, конечно же, начеку.