Волк медленно, крадучись, начал подходить, высоко задрав голову и навострив уши. Я же сделала пару шагов назад, пока мои лопатки не уперлись в широкий шероховатый ствол. Оборотень порыкивал и шумно втягивал воздух. Я неотрывно следила за ним и не показывала, насколько вся находилась в предвкушении дальнейших действий. Тело потряхивало от напряжения, сердце заходилось в бешеном темпе. Глаза волка светились от предвкушения и азарта. Он подошёл и склонил свою голову к моей шее, снова глубоко втянул мой запах. Я затряслась, но точно не от страха. От возбуждения и вожделения. Волк Марка был настолько огромным, что доходил мне до груди. Крупнее Федора.

А в следующее мгновение Марк прикусил мою ключицу. Не больно, но ощутимо. Дернулась и зарычала, не забыв выпустить свои клыки. Я сомкнула свои руки на его мощной шее, утопая в жесткой черной шерсти. Потянула озабоченного волчару от себя подальше. Но тот предостерегающе зарычал, собирая рой мурашек внизу живота. Волк дернулся, высвобождаясь из моих цепких рук. Я обхватила руками позади ствол дерева. Волк фыркнул. Я чувствовал его удовольствие оттого, что он поймал свою жертву. Он предвкушал.

Потом оборотень несколько раз обошел меня по кругу, не забывая принюхиваться. Игра затягивалась… И когда я уже была готова снова рвануть вперед без разбору, Марк обернулся. Встал передо мной, по-звериному скалясь. Он был абсолютно голый и возбужденный. Он поставил руки по обе стороны от меня, склонился надо мной, прожигая желтыми, хищными глазами.

— Доигралась, радость моя. Будешь знать, как от меня убегать, — проникновенно прошептал оборотень. Я переняла правила игры и начала в нетерпении потираться об него.

Марк обрушился на мой рот внезапно, как ураган. Он сминал мои губы в болезненном, страстном поцелуе. Я отвечала ему жадно. Кусала и тут же зализывала раны. Марк зарычал, и вот уже моя рубашка полетела в сторону, резкая смена положения, и я уже лежу на ней, а оборотень нависает сверху. Развожу ноги в стороны, и это более чем понятный жест. Я как будто говорю, что не буду против. И сейчас нам мешала только моя одежда.

Марк снова зарычал и впился в мои губы, я обвила его торс ногами и начала тереться еще более настойчивее. Чувствовала его каменную плоть и ощущала его нетерпение, но Марк медлили. У меня же набатом стучали молоточки в голове и лишь только одно желание горело в воспаленном мозгу: скорее бы почувствовать тепло его тела и ощутить в себе.

Он поставил свои локти по сторонам от моей головы, а пальцы рук запустил в волосы, с силой оттянул голову назад. Легкая боль и дикое возбуждение перемешались. Стон сорвался с моих губ. Он наклонил мою голову еще сильнее, усиливая натяжение волос, и обрушился клеймящими поцелуями на шею, то кусая, то оставляя красные следы на молочно-белой коже. Я не могла уже сдерживаться. То ли зарычала, то ли заскулила.

— Ты обращенная? Так ведь?

— Да-а-а,— заскулила под ним, злясь на него за неуместные вопросы. Марк подался вперед, имитируя вторжение, но не теряя рассудка вопреки мне. А потом все резко изменилось. Страсть в глазах волка сменилась злостью. Я просто задохнулась от столь стремительного перевоплощения. Его рука оказалась на моем горле и сдавило его. Другая рука легла на живот и прижала к земле.

— Это было твое первое полнолуние? — прорычал Марк, скалясь в лицо. Я испугалась и дернулась из его хватки, но рука на горле не дала мне и шанса.

— Что ты делаешь? Отпусти меня.

— Нет. Пока ты не ответишь мне.

— Да пошел ты! Ты ведь и так наводил обо мне справки.

— Я и не скрывал этого, но выяснить о тебе хоть что-то не удалось толком.

Мужчина хмуро взирал не меня и ждал ответа.

— Отпусти! — прохрипела я. Он не душил, но власть свою точно демонстрировал.

— Нет. Где твой истинный? — вдруг несдержанно прорычал он.

— Да с чего ты решил, что он у меня есть?! — я постаралась толкнуть его в грудь, но легче было сдвинуть камень с места, чем эту груду мышц.

— Потому как обратить человека может только тот оборотень, что приходится парой. Закон Луны. Так где он?

— Не знаю. И знать. Не хочу, — твердо и зло произнесла я, ярость зажглась в моих глазах. Я выпустила когти и вцепилась в плечи Марка.

— Что он сделал? И когда обратил тебя? — вопросы сыпались из Марка, и он точно давал понять, что не выпустит, пока не узнает ответы. Даже его кровь, что окрасила его плечи, не останавливала оборотня от допроса.

— Почти четыре недели назад. И ничего он сделал в том-то и дело! — выплюнула я слова ненависти в лицо волка. Только тот разозлился еще сильнее. Зарычал, отпустил мое горло, а потом уткнулся лбом в мое обнаженное плечо, чтобы замереть. Я опешила. Не поняла его реакции. Выходит, он злился не на меня?

— Ты любишь его? — глухо спросил Марк.