Как я ни старалась держать себя в руках, мой посттравматический синдром дает о себе знать уже через двадцать минут после того, как Зейд выруливает на проезжую часть. Мы подъезжаем к деревянному домику, из окон которого льется теплый желтый свет. Я узнаю этот домик – едва-едва.
Зейд привез меня сюда сразу после того, как нашел, и я почти ничего не помню ни об этом месте, ни о Тедди. Только то, что и дом, и доктор были теплыми и гостеприимными. В противоположность воспоминаниям о другом докторе, от которых у меня сейчас подскакивает давление.
– Это дом Тедди? – спрашиваю я, и мои руки немеют.
Я вспоминаю, как очнулась в импровизированной больнице, как надо мной склонился старик с бледно-голубыми глазами и безумной улыбкой под пышными усами и попросил меня пойти с ним. Мое сердце бешено колотится, и кажется, что оно вот-вот расколет грудную клетку.
Как только машина останавливается, Сибби выскакивает из нее, будто все это время она задерживала дыхание под водой. Она устремляется куда-то, бормоча что-то про оставленных сообщников. Ни у кого из нас не хватает душевных сил переживать за нее сейчас.
– Да. Я знаю, ты, возможно, мало что помнишь, но его зовут Тедди Англер, а его сына – Таннер. И они мои хорошие друзья, – отвечает Зейд.
Он глушит двигатель и спешит к задней двери.
– Продолжай давить на ее грудь, – инструктирует он.
Быстро и аккуратно он снимает маму с моих коленей, прижимает к своей груди, а я в это время крепко держу руки на ране. Вместе мы подбегаем к входной двери, как раз в тот момент, когда она открывается.
Нас впускают двое мужчин, а папа идет следом. Тепло и уют этого дома мне знакомы, но все же они повергают меня в шок.
Я узнаю обоих хозяев. Старшего зовут Тедди, а младшего – хотя ему никак не меньше сорока – Таннер.
Они ведут нас по коридору в комнату с больничной койкой, капельницей и еще несколькими аппаратами.
На меня вновь накатывает паника, и я оказываюсь уже не в больничной палате Тедди Англера, а в палате доктора Гаррисона. Он стоит передо мной, умоляя пойти с ним, и в его молочно-голубых глазах – безумие. Половины его головы нет, ее снесла пуля Рио, и взору предстают его размозженные мозги.
Нет, нет, нет. Я не хочу идти. Я не хочу…
– Аделин, – громко зовет Зейд, тряся меня до тех пор, пока доктор Гаррисон не исчезает, сменяясь обеспокоенными глазами цвета инь-ян. – Ты здесь, со мной, мышонок. И никто тебя у меня не отнимет.
Я растерянно моргаю, перед глазами туман, а в груди все сжалось от паники.
– Прости, – шепчу я, и недовольство собой начинает заполнять меня вместе с миллионами других чертовых эмоций, которые я с трудом сдерживаю.
– Не надо, детка. Присядь и позволь им сделать свою работу. Твоя мама выживет, хорошо?
– Тедди так сказал? – спрашиваю я, заглядывая через плечо Зейда, но ничего не могу разглядеть за крупной фигурой Тедди и Таннером, стоящим по другую сторону.
Папа сидит в углу комнаты и смотрит на маму с затравленным выражением лица.
– Он ничего не сказал, и это хорошо. Если он оперирует, значит, у нас есть все шансы.
Согласно кивнув, я позволяю ему вывести меня в небольшую гостиную, обставленную зелеными и темно-синими клетчатыми диванами, с ковром из медвежьей шкуры и головой оленя, подвешенной над коричневым камином, в котором полыхает огонь. Пол, стены и мебель сделаны из обожженного дерева, и это придает этому домику уютную и спокойную атмосферу.
Сажусь на диван и уже было начинаю опускать голову на руки, но резко отдергиваю их, вспомнив, что они покрыты запекшейся кровью. Оглядываюсь в надежде, что не испортила мебель Тедди, и пересаживаюсь на пол.
Потом я вспоминаю, что Сибби все еще не вернулась, и верчу головой по сторонам.
– Куда делась Сибби? – спрашиваю я, вытирая нос.
Честно говоря, смущение стоит на весьма невысоком месте в списке тех вещей, которые я должна испытывать. К тому же что-то подсказывает мне, что Зейд видел меня в гораздо более нелепых ситуациях, пока следил за мной, так что сопливые пузыри сейчас меня волнуют меньше всего.
Зейд садится рядом со мной, притягивает к своей груди и заключает в объятия. Но, как бы приятно это ни было, расслабиться я не могу. Тысячи жуков заползают под поверхность моей кожи, наполняя череп гулом своих крыльев.
– Я скоро проверю, как она там. В машине не было места для ее сообщников, так что их пришлось оставить. Думаю, это ее напугало. Они исчезали, когда она была в психиатрической клинике, поэтому сейчас, наверное, у нее что-то вроде страха разлуки с ними.
Я киваю. Сообщники так же реальны для Сибби, как и Зейд, сидящий рядом со мной. И заставить их исчезать или появляться перед ней, когда она того хочет, не так-то просто. Она воспринимает их как реальных людей, поэтому ей приходится придумывать обстоятельства, как именно они появляются.
В конце концов они обязательно вернутся к ней, и, вероятно, тогда она увидит двух парней, одетых в костюмы чудовищ, идущих к ней по подъездной дорожке.