— Дай руку, – он протягивает мне свою ладонь, я испуганно моргаю, и он сам берет ее.

Тянет, заставляя коснуться пальцами его плеча, и ведет ниже: грудь, солнечное сплетение, живот… Я должна отдернуть руку, но меня словно парализовало от этих ощущений, от того, как я касаюсь его кожи, его тела. Стучит в висках, сердце заходится в груди, а рука откровенно дрожит.

— Нравится? – голос Славы стал хриплым, парень смотрит на меня, не отрываясь. Он садится ближе, и я испуганно выдыхаю:

— Слава…

— Я даже не трогаю тебя, – он наклоняется к моему уху, и я прикрываю глаза, чувствуя, как внизу живота тяжелеет. – Просто спросил, нравится ли тебе? – он говорит мне эти слова в шею, и по ней бегут мурашки.

— Это безумие, – шепчу я, не открывая глаз, тяжело дышу, цепляясь пальцами за покрывало. – То, что мы делаем сейчас.

— Но тебе нравится?

— Да, – выдыхаю я и испуганно распахиваю глаза. Смотрю на Славу, который сидит на расстоянии не больше десяти сантиметров. – Нет, – добавляю тут же, он только усмехается.

— Нравится, – снова шепчет мне на ухо, а в следующее мгновение его рука зарывается в мои волосы, я судорожно тяну носом воздух. Слава меняет положение, нависает надо мной, толкая плечом мое. Я оказываюсь на спине, а он сверху, снова не касаясь. Только наши тела очень близко друг к другу.

Я хочу сказать, чтобы он остановился, чтобы ушел. Напомнить, что я запрещала ему касаться меня, и не могу. Тело скручено ожиданием, оно напряжено и требует продолжения. Низ живота тянет, и от этого сладко и одновременно плохо, потому что недостаточно, потому что хочется больше. В голове дурман, словно разогнавшаяся кровь усилила действие алкоголя.

— Мы не должны, – шепчу я, – я не хочу… Я не могу так.

— Ничего не будет, – шепчет Слава. – Я обещаю, что… Секса не будет. Я буду касаться тебя только руками.

— Ты что?.. – и тут же чувствую, как его ладонь ложится мне на живот, забравшись под футболку. Меня встряхивает, я не могу этого контролировать, живот дергается, импульсы рассыпаются по всему телу. Я цепляюсь за Славины плечи, отчаянно мотая головой.

— Расслабься, – шепчет он. – Все будет хорошо.

И его рука опускается ниже, к кружевам трусиков.

Глава 12

Слава

Я не понимаю, что происходит. Со мной, с нами. По всем законам Регина давно уже была должна отпихнуть меня в сторону. Наорать, вытолкать за дверь, начать ненавидеть в десять раз сильнее. Я вот себя ненавижу сейчас. Ненавижу за то, что не могу остановиться.

Когда она созналась в том, что девственница, я всего лишь хотел подразнить ее, увидеть очередную волну смущения, когда стяну рубашку. Был уверен, она сбежит, путаясь в покрывале. Но она не сбежала, а я не остановился. Не смог.

Потому что Регина реагирует на каждое мое движение, на слова, взгляды, на мое дыхание на ее коже. Как можно уйти, когда она возбуждается просто от того, что я сижу рядом с ней, даже не касаясь?

Ее лепет точно нельзя отнести к сопротивлению, как и то, что она судорожно цепляется за мои плечи, не замечая, как впивается в них ногтями. Ее тело говорит за нее, когда Регина изгибается в пояснице, подаваясь мне навстречу, когда ее живот дергается под моей рукой.

Ее дыхание такое громкое и рваное, что я перестаю слышать что-то, кроме него. У меня сильный стояк еще с того момента, как я заставил коснуться ее моего тела. Возбуждение стучит в виски, и я перестаю контролировать ситуацию. Перестаю думать о том, что все это просто не могло случиться.

Я провожу пальцами вдоль полоски трусиков, и Регина всхлипывает. Наклоняюсь к ее шее, когда она запрокидывает голову назад, веду носом вдоль часто бьющейся венки, втягивая запах. Одуреть можно, как это возбуждает. Стояк уже просто каменный.

Завожу пальцы под ткань трусиков буквально на сантиметр и снова глажу, Регина выгибается, сжимая ноги, я скидываю в сторону покрывало.

— Слава, – она тяжело дышит, глядя на меня. Знаю, о чем она думает, что может сказать.

Мы не должны. Не можем. Но на самом деле даже если мы сейчас остановимся, это уже ничего не изменит. То, что происходит, прямо сейчас проводит красную черту между прошлым и будущим наших взаимоотношений. Поэтому вместо того, чтобы дать ей говорить, я наклоняюсь и целую ее в шею, одновременно проталкивая руку ниже. Новый всхлип, уже напоминающий стон.

— Раздвинь ноги, Регина, – шепчу на ухо и прикусываю ее за мочку. Она сильнее впивается ногтями в мои плечи, а потом послушно разводит ноги. Член дергается, мне даже уже немного больно – настолько сильно я возбужден. Упираюсь коленом между ее ног и опускаю руку еще ниже.