Артур засыпает быстро, а я смотрю на него и всё же даю себе немного побыть слабой: беззвучно плачу от безысходности, в которой оказалась. Нужно было слушать маму в своё время, когда она говорила, что намаюсь я с Максимом. Я тогда влюбилась без памяти и не замечала его недостатков, а теперь несу наказание. И несу его не одна. Артур такого точно не заслужил. Повезло, что сын не требует ничего и понимает, что ситуация такая сложилась. Безвыходная. Сын видит, что я делаю всё возможное. Даже защитить меня вон хочет. На губах появляется улыбка, вытираю слёзы и засыпаю, думая, что буду сильной. Обязательно буду.

Утром к нам приезжает моя подруга, Настя. Она привозит гостинцы, игрушки для Артура и тёплое одеяло, потому что я пожаловалась ей, что в доме холодно.

— Я ещё привезла обогреватель вам. Проводка, интересно, потянет?

Я пожимаю плечами, потому что проводка тут действительно слабоватая. Кое-где провода висят в буквальном смысле этого слова. Я просмотрела их и вроде бы не заметила оголённых. По-хорошему вызвать бы сюда электрика толкового, да вот только вряд ли кто-то согласится поехать в глушь, а если и согласятся, то стоить мне это будет недёшево.

— Ну, в целом всё не так уж плохо, — вздыхает Настя. — Ты вообще, как, Карин? Как себя чувствуешь?

Подруга приобнимает меня, а я пожимаю плечами. Знаю, что она понимает моё состояние и врать, что всё хорошо, смысла не имеет. Пока мне тяжело морально, но я рассчитываю, что скоро это противное ощущение отпустит, и всё будет действительно хорошо. Надежда умирает последней.

— Ты правильно сделала, что ушла от того козла. Мы с Кириллом тебе будем помогать чем сможем, не оставим вас с Артуром одних. Будет у Кира отпуск, поможем с ремонтом хотя бы немного.

— Спасибо, Настён, — улыбаюсь я в ответ на слова подруги, которые пробирают до глубины души. Мне приятно, что в жизни есть человек, на которого я могу положиться.

С Настей мы росли в одном доме и дружили с детского сада. Мы стали друг для друга как сёстры. Говорят, что дружбы между женщинами не бывает, но между нами нечто большее — родственная связь, пусть и не биологическая.

Артур радостно разглядывает игрушки, которые привезла крёстная, а я окидываю взглядом участок. Работы предстоит немало, но, возможно, мы даже успеем посадить здесь небольшой огородик. Главное с работой успевать справляться. Настя обещает приезжать раз в неделю и возить меня в офис, чтобы могла сдать проделанную работу и взять новую, за что я неимоверно благодарна ей. Возможно, когда-то и я смогу отблагодарить подругу и оказаться полезной ей. Мне бы хотелось, чтобы так случилось.

Начинаются суровые будни, затягивающие с головой. Максим звонит всё реже, понимая, что я ушла навсегда. Один раз я даже отвечаю ему, надеюсь, что удастся уладить всё мирным путём, но он продолжает винить меня в том, что родила ребёнка не от него, что гуляла от него налево и направо, и что я сгнию без него. Отвратительные слова и пожелания для женщины, которая всё ещё остаётся твоей женой и, судя по всему, не покидает твои мысли. Впрочем, Бог ему судья.

На сон у меня остаётся не так много времени, потому что днём занимаюсь делами по двору и дому, а ночью, когда сын засыпает, сажусь за работу. В целом я привыкаю к такому ритму, ведь нужно как-то карабкаться, когда жизнь ставит тебе подножки. Соседи оказываются хорошими людьми. Баба Аня с окраины деревушки предлагает нам с сыном брать у неё безвозмездно молоко и творог, но я всё равно каждый раз угощаю её домашними пирогами или шоколадкой в ответ. Все люди в деревне открытые. Жаль, что нет никого, с кем мог бы подружиться Артур. Внуков сюда редко кому-то привозят и в основном летом, но я не оставляю надежды на то, что это всё временное явление, и однажды мы с сыном сможем перебраться в город. Сейчас нужно заработать какой-то капитал. Я могла бы, конечно, снимать квартиру из накоплений, но побоялась, что они быстро закончатся, и у нас с сыном ничего не останется. Кроме того, свежий воздух на самом деле благоприятно влияет на Артура: щёчки сына порозовели, и ни о какой потери сознания не может идти речи. Возможно, ему было душно в детском саду? А дополнительно давило негативное отношение отца, от которого мы не знали, что можно ждать завтра. Теперь мы свободны, и пусть условия жизни стали куда менее приятными, но появилось чувство защищённости и уверенности в завтрашнем дне.