— Думаю, что мне лучше принять душ одному. Приготовь, пожалуйста, чай мне — пытаюсь придать своему голосу прежний тон, чтобы Лера не подумала, что я ей не поверил. Но дальше Лера делает то, что окончательно меня убеждает в правильности моих подозрений. Со словами:

— Как скажешь любимый, с лимоном? — она выдвигает ящик, в который поспешно скинула все лекарства, достает оттуда небольшую коробку, все складывает туда и выходит из ванной. Не получив от меня никакого ответа.

Я выхожу из душа и пью чай, который уже стоит на столе, я не чувствую вкуса абсолютно, Лера делает вид, что принялась за готовку и не смотрит мне в глаза. На все мои вопросы отвечает невпопад.

— Значит, витамины прописал врач? — уточняю я у нее

— Да. Что за допрос ты мне устроил? — Лера взвинчена, поэтому я решил, что не буду продолжать разговор.

— Спасибо за чай. Не забудь про ужин.

Из дома я выхожу с тяжелым сердцем, сажусь в машину, немного отъехав от дома, включаю аварийку и съезжаю на обочину. Дрожащими пальцами вбиваю название лекарства, которое успел прочитать и начинаю искать. Ничего из прочитанного я не понимаю, мне ясно только одно, что это нихера не витамины. В памяти всплывает образ моего тестя, его обреченный взгляд. И его тихое «Дай Бог, сынок» на мой выпад о том, что Лера со мной будет до самой старости. Я набираю его номер снова и снова, но каждый раз слышу гудки и «аппарат абонента не отвечает». Максим Леонидович перезванивает мне сам, когда я докуриваю последнюю сигарету.

— Что-то случилось?! Что- то с Лерой?! — взволнованно спрашивает тесть вместо приветствия.

— Вы должны мне все рассказать.

— Приезжай, я дома- не дождавшись ответа, тесть сбрасывает звонок.

Значит, ему все-таки есть что мне рассказать. У дома тестя и тещи я набираюсь храбрости, чтобы зайти к ним, чтобы услышать то, чего я боюсь услышать.

Максим Леонидович дома один.

— Даша в больнице — говорит тесть. Сегодня он ставит перед нами водку, достает из холодильника соленые огурцы. Наливает нам.

— Почему не сказали ни мне ни Лере?

— Потому что Лере самой сейчас нельзя волноваться. Выпьем, разговор непростой будет-поднимает он стопку. Я беру свою и мы выпиваем залпом.

— Так что с Дарьей Сергеевной?

— С Дашей то. На нее правда обрушилась, чуть раньше чем на тебя.

— Какая правда? Говорите уже, Максим Леонидович.

Тесть молча наливает нам еще по одной, выпивает и начинает убивать меня словами.

— У Леры онкология, Вадим. Я случайно узнал, мне позвонила ее тренер, сказала, что Валерия уволилась по собственному желанию. Я сразу заподозрил что-то не ладное, но расспрашивать дочь не стал. Решил понаблюдать за ней, и понаблюдал… Лера часто ездила в больницу, за деньги сейчас много можно узнать и врачебную тайну тоже. Я и узнал ее диагноз. Я сначала подумал, что ты не поддержал ее, решил быстро с ней развестись, когда узнал обо всем. А потом понял, что ни черта ты не знаешь о своей жене- как- то с упреком сказал мне тесть, но мне было плевать на его упреки. Его слова медленно меня убивали, а он все продолжал. — Лера молодец, не сдается, в Москву летала к специалистам, не знаю, Вадим что они ей сказали. Дальше копать информацию я боюсь, она ведь моя единственная дочь, понимаешь ты или нет? — на последних словах голос тестя ломается и по его щекам текут слезы.

— С Лерой все будет хорошо, я ее никому не отдам! — твердо говорю я, сжимая кулаки, а внутри сердце сжимается с такой силой, что в глазах темнеет. Теперь липкий страх теперь обретает вполне ясный образ — это страх потерять любимого человека.

— Не отдавай сынок — с мольбой в голосе говорит тесть- не отдавай нашу дочь.

— Мне нужно ехать — наливаю очередную порцию по стаканам, вливаю в себя и не закусываю.